Похоже, игра подходит к концу. Том Четвёртый

— …, - молчат.

— Ясно…, - вздыхаю, - Ты и вы – убить всех кто там, - указываю пальцем на голиафа и с десяток солдат, - А ты и вы – всех кто там. Вернуться, когда я приказать с помощью мысля.

Демоны одновременно кивнули и со всех ног сорвались в бег.

— А вы, - обращаюсь к оставшимся солдатам, - Убить всех рядом с здесь.

Те тоже кивнули и пошли действовать. Видимо, они понимают лишь несложные и прямые поручения. Плохо. Надеюсь, существует способ назначить генерала или придать им интеллекта, иначе я разорвусь ещё и на эту обязанность.

Хорошо, что хоть поиском оружия обременять не стали – к превеликому облегчению Гнев валялся в пяти метрах от меня. Оружие с радостью влетает в руку и напоминает о существовании своих собратьев, коих я так же поспешил проведать.

Лень – всё так же плотно сидит на лице. Похоть – всё так же плотно сидит возле сердечка. За третьим же пришлось лезть в глубины сознания.

Лезть, чтобы никого там не найти.

“Ну и чего молчим, говноеды?”

Я взмахнул мечом и понял, что могу им орудовать без особых проблем, хоть и весьма топорно.

По крайней мере, руки уже не ломаются.

“И долго вы собирались это скрывать? А я-то думал мы породнились. Думал, что после всех приключений, нас многое связывает, скоты. Но нет – видимо, я ошибся. Вы даже не удосужились предупредить о силе Тщеславия…”

“Прости…”, - искренне сожалела Похоть, - “Мы не могли тебя предупредить. Отец сказал, чтобы мы не вмешивались, иначе он нас сотрёт”

“Ох, это ещё и отец был…”, - закидываю меч на плечо и начинаю обход территории.

Оказывается, меня поимел не только Архитектор, но и Первородный Грех. Здорово. Наверняка они ещё и в команде работали.

“Я понимаю, что эти два мужлана ничего бы мне не сказали, но ты, Похоть, могла хотя бы намекнуть”

“П-прости…”, - её мысленная проекция понурила голову, - “Но мы тоже можем страдать… и… ну… в общем… прости”

На самом деле я прекрасно понимал их ситуацию. Более того – я бы тоже молчал ради собственной безопасности.

Мне просто хотелось надавить на самую беззащитную девушку нашего отеля и вызвать у неё чувство вины, ведь, в конце концов, никто не запрещал им дать хоть один намёк, что всё катится в жопу.

“Эй, слышь, чучело, ты меня-то не приписывай!”, - заорал Гнев, - “Если бы я мог, я бы самый первый заорал! Нам, знаешь ли, всем не хотелось молчать и притворяться, будто Тщеславие действительно наш брат-клоун. Мы либо рисковали собственным существованием, либо тобой.