Похоже, игра подходит к концу. Том Четвёртый

И как видишь, выбрав второй вариант, ты даже не сдох!”

“Даже не сдох…”, - меня переклинило, - “Даже не сдох, ублюдок?! Да я чуть всех дорогих людей не лишился из-за вашего сучьего отца и Архитектора!”, - трещины на теле начали заливаться тёмно-синим сиянием, - “И не надо говорить, что он мне тогда помогал! Не надо, блять, говорить, ЧТО НИЧЕГО НЕ ПРОИЗОШЛО!”, - голос резонировал в собственной голове, - “ИЗ-ЗА ВАШЕЙ ТРУСОСТИ Я ДЕРЖАЛ НА РУКАХ ТРУП ЛЮБИМОГО ЧЕЛОВЕКА, КУСКИ ВЫ ПОГАНОГО ДЕРЬМА!”

Я себя контролировал, со всей силы сжимая челюсть и пробивая когтями собственную ладонь.

“Да всё мы прекрасно понимаем…”, - вздохнул лень, - “Но ты – один из множества потенциальных носителей. Да, мы не хотели сотрудничать с отцом, но страдать и лишаться фрагментов личности тоже. Ты не так важен”

“Ублюдки вы…”, - я выдохнул и потёр глаза, - “Сраные ублюдки. И чего я ожидал от Смертных Грехов?”

“И чего ты хочешь, умник? Вот СЕЙЧАС-то что тебе нужно?”, - сказал Гнев, - “Мы – вполне самостоятельные личности с долгой историей.

И не всем нравится нагло врать человеку, с которым пережил больше нескольких дней. Что ты хочешь от нас услышать? Извинения? Ладно, твою мать, извини! Да, мы могли хоть как-то предупредить человека, с которым проживаем не самые скучные дни. Да, мы этого не сделали. Да, мы куски говна. Да, даже в Смертных Грехах есть больше одной плохой черты. Да, да, блять, да! Доволен?!”

“Лень, я слушаю”

“И не мечтай”

“Брат!”, - вклинилась Похоть, - “Имей совесть! Я-то знаю, что ты на самом деле чувствуешь!”

“Пошла нахер”, - он зевнул и укрылся воображаемым одеялом, - “Не стоите слов”

“Прости его”, - вздохнула девушка, - “Он тоже сожалеет.

Но…ему весьма трудно в чём-то признаваться”

“В том, что я вас ненавижу – легко”

“А вот привирать он любит”, - улыбнулась Похоть, - “Прости ещё раз. Мы струсили. И, наверное, сделаем это ещё раз. Носитель, ведь ты действительно один из множества. Надеюсь, ты нас понимаешь…”

— Да всё я прекрасно понимаю…, - со вздохом сажусь на пень и прислушиваюсь к собственным ощущениям.

Да, действительно – все Грехи раскаиваются. Даже Лень. Как это называется в азиатских мультиках? Цундере? Что-ж, замечательно, мой Смертный Грех – цундере.

“Ладно, вы хоть раскаиваетесь”, - потираю пульсирующие от давления глаза и пытаюсь прийти в себя, - “И что, Первородный с самого начала с Архитектором работал?”

“Угу”, - кивнула Похоть.

“И на кой ему это нужно?”

“Найти преемника.