И.о. поместного чародея

К несчастью, спустя еще полчаса дилижанс увяз в луже и мы с кучером его долго выталкивали. Грязь в этой местности отличалась потрясающей вязкостью, и, когда проклятая колымага наконец была вытащена, меня уже покрывал равномерный ее слой. На дилижансе я добралась до Гройдта и там была вынуждена обменять на еду свою запасную рубаху. Помыться мне удалось совершенно бесплатно, дождевой водой, так как чердак, где я заночевала, существенно протекал.

Без денег, с украденной связкой таранки, которая источала подозрительный запашок, ранним утром я вышла из Гройдта в направлении Эсворда, понимая, что путешествие мое немного затянется.

Дождь все продолжался, и все приметы указывали на то, что он будет идти еще дней пять.

После полудня меня, вконец продрогшую и замерзшую, подобрали ваганты — люди, безусловно, щедрые, но при этом едва ли не более бедные, чем я, так что щедрость их имела теоретический характер. Но у них была крытая повозка, неприятно напомнившая мне о моих детских годах, и дохлый мерин, тянущий эту повозку.

С ними я добралась до деревни Великие Комарищи, где обрела ночлег в виде полуразваленного сеновала. Утром я обнаружила, что связка таранки пропала вместе с вагантами, повозкой и мерином.

Тщетно я шаталась по деревне в поисках чего-либо съестного. Припасы на зиму крестьяне уже съели и положили зубы на полку. Я была изгнана из деревни с позором и неутоленным чувством голода.

Чувствуя, как мой желудок исполняет какие-то сложные акробатические трюки, я брела под дождем по раскисшей дороге.

Вера в хороших и добрых людей во мне почти скончалась, когда я встретила бродячих монахов. После этой встречи вера умерла окончательно.

В следующей деревне, Новых Оспинах, мне повезло больше. Почти целую куртку мне удалось поменять на почти съедобный кусок сыра и буханку черствого хлеба у весьма прижимистой старухи, которая напоследок попыталась навести на меня порчу. Порчу я отвела, что позволило старухе тут же обвинить меня в колдовстве и призвать односельчан немедля устроить мне сожжение на костре.

Односельчане не поддались на бабкины уговоры, мотивируя это тем, что в такой дождь сжигать ведьм несподручно, а вот если бы было солнышко, то они б не поленились и устроили бы два костра — и для меня, и для голосистой бабки, которая, по-видимому, уже надоела всем хуже горькой редьки. На том бабка быстро успокоилась, хотя ее коварные планы выдавал недобрый прищур глаз.