Элина в деревне оборотней

Не дёргаешь — так ничего не получится, а именно выдаиваешь.

— Как зубную пасту из тюбика, — сообразила Элька.

— Типа того. Только там тебе двух пальцев достаточно, а тут нужно всей ладонью.

Струйки сперва дзынькали о пустое донце подойника, а затем, по мере наполнения его молоком, начали глухо вжухать в поднявшуюся пену.

— А ей не больно?

— Если движения правильные и аккуратные, то нет. На себя всегда переноси — и сразу поймёшь, больно или нет. Или на парня своего… Тут всё просто…

Элька покраснела, как клубника на грядке, и ничего не ответила.

Не обсуждать же интимные дела с посторонним человеком, пусть и женщиной. Она с родной мамкой никогда на эту тему не разговаривала, а с Алевтиной Степановной тем более не станет.

— Ну, вот и всё, — бабуля тем временем закончила дойку, обтёрла козе вымя и вышла из закутка. — Потом, как пальцы исколотые заживут, тоже начнёшь учиться.

— Да зачем мне такое умение? В городе ни коз, ни коров нет. Это же не пироги, которые везде испечь можно.

— Никогда не знаешь, как жизнь вывернет. Вот была ты два дня назад в городе, а сегодня уже в деревне очутилась… Не отмахивайся от знаний, которые тебе сами в руки идут, авось, пригодятся… Жизнь — штука длинная.

Эльку вдруг осенило догадкой.

— А вы сами тут родились, в деревне?

— Нет, родилась не здесь, — Алевтина Степановна кивнула ей на пустой чугунок, и они вышли на улицу. — Отец мой в городе семью завёл, но сам там жить не смог. А мать не пожелала уезжать в деревню, потому что не мыслила себя в сельской жизни.

Так и жили они врозь. Отец время от времени приезжал, даже на работу устраивался, но потом всё равно срывался, бросал всё и возвращался на родину. А потом и вовсе ездить перестал, когда мать велела выбирать между городом и деревней... Получается, не местная я, даже если у меня родственников здесь не один десяток наберётся.

Она остановилась посередине двора и посмотрела в темнеющее небо, на котором уже можно было различить скибку луны и слабо обозначенные звёзды.

Видимо, прошлое вспоминала, ностальгировала…

— Когда уже самостоятельной стала, перестала мать слушать и сама к отцу приехала. Да так и осталась… Тоже была навроде тебя, тонкая, звонкая и с кудрями. Только они у меня не сами вились, приходилось бигуди накручивать. Но тогда все городские так ходили. А потом забросила это дело, не до кудрей мне стало: сначала муж появился, потом дети пошли… Хозяйство опять же.

Алевтина Степановна замолчала.