Элина в деревне оборотней

Отсутствие сопротивления, видимо, приняли за покладистость и смирение перед судьбой, потому что давление большого тела исчезло. Парень слез с неё и сел на корточки рядом, помогая Элине встать, но по-прежнему зажимая рот. Руки развязывать он тоже пока не спешил.

— Ну что? Ты подумала? — оборотень развернул её к себе, и Элька отпрянула назад — на человеческом лице светились в темноте два жёлтых глаза. — Если обещаешь не кричать, я уберу руку. Обещаешь?

Она не обещала, но кивнула — и тут же отвела взгляд в сторону.

Жёлтые огни глаз манили, притягивали внимание, требовали подчиниться чужой воле… Точно, вспомнила Элька, это был тот самый животный магнетизм. Как у Митяя, который окрутил мамку, но не смог воздействовать на дочь, потому что её воля оказалась сильнее.

Сейчас же Элине противостоял настоящий полноценный оборотень со всеми прилагающимися атрибутами. И волчий гипноз его действовал на жертву куда как сильнее. Она почти физически ощущала, как чужое повеление долбилось ей в голову, принуждая к повиновению.

Так, дышать… Она сделала глубокий вдох носом и такой же глубокий выдох. Тоже носом, потому что рот ей до сих пор не освободили. Теперь надо отвлечься на что-нибудь постороннее… Например, стихи вспомнить или таблицу умножения.

В памяти тут же замелькали знакомые столбики цифр: два на два — четыре, два на три — шесть, два на четыре — восемь…

— Ты слушаешь меня? — её опять встряхнули, не так сильно, как в первый раз, но всё равно чувствительно.

— М, — ответила Элька, старательно отводя глаза в сторону. Ну уж нет, она не безвольный кролик, чтобы тряпочкой расстелиться перед этим наглецом. Больше она ему в глаза смотреть не станет. Ни за что на свете!

— Я убираю руку, а ты ведёшь себя тихо, — размеренно произнёс оборотень, но воздействие его голоса не достигло цели. Как только Элька получила долгожданную свободу, она тут же сгруппировалась и пнула не ожидавшего атаки похитителя в пах.

А затем понёслась прочь, втянув голову в плечи, чтобы уберечь глаза от веток — руки по-прежнему оставались связанными за спиной.

— А-а-а! — голосила она что есть мочи. — Помогите! Убивают! Насилуют!

Жаль, что не было у неё ночного зрения, как у хищников, чтобы чётко рассмотреть окрестности и выбрать правильное направление — туда, где за стволами деревьев скрывалось село и почти родной уже дом, крайний на улице Тёмной.