Элина в деревне оборотней

— Простите, что заставила переживать, — извиниться перед хозяйкой нужно было обязательно, даже если никакой вины она за собой не чувствовала. Хотя нет, тренькала внутри маленькая винишка, и где-то рядом легонько покусывала совесть, что не послушалась опытной бабули и за ворота вышла. Её же не во дворе поджидали, а снаружи…

— Да это я сама опростоволосилась, когда отправила тебя по темени в мастерскую. Подождало бы это несчастное шило до утра, ничего бы с валенками не сделалось, — Алевтина Степановна поджала губы и вздохнула.

— Не уберегла девчонку.

— Как это? Очень даже уберегли. Про молоко рассказали. Если бы не ваше предупреждение, я бы, наверное, выпила предложенное. А так только гордо отказалась.

— Выходит, отпустили тебя, не получив согласия? — с надеждой спросила Алевтина Степановна. — Не стали принуждать и брать измором?

— Ну… Как сказать… Не совсем. Точнее, совсем не так, — Элька опять вернулась к столу и села на лавку, поджав под себя ноги — те настолько озябли за ночь и во время пути, что никак не могли согреться.

— А можно мне валенки? Или носки шерстяные. Я так намёрзлась, что до сих пор потрясывает. Меня в подвале держали, в темноте и сырости, — закончила она шёпотом.

— Да что это? Да как же? — переполошилась хозяйка. — Девицу — и в холод запихнуть? Это кто такой дурной нашёлся, что совсем разум потерял? Знаешь его?

— Знаю. Это был Альберт, — так же шёпотом доложила Элька. — Он днём приходил, когда вы из дома уходили, предлагал познакомиться поближе. Но я ему отказала, и он ушёл не сильно довольным.

А вечером выманил меня котёнком и утащил.

Алевтина Степановна слушала, прижав ладонь ко рту, и неверяще качала головой.

— Вот же прохвост черномордый! Зря его отец в детстве не порол за проделки. Оттого и вырос таким, что берегов не видит. Ну, теперь уж ему не отвертеться. Сейчас я тебя посажу ноги парить, а сама пока позвоню кому следует.

Через десять минут Элька сидела на лавке, опустив ноги в таз с горячей водой, в которой был разведён порошок горчицы. Для сугреву — как объяснила хозяйка.

В качестве лечебного средства ей вскипятили молока, добавив туда мёда с топлёным маслом, и велели выпить до дна, невзирая на протесты.

— Это нормальное молоко, не бойся, — Алевтина Степановна поняла причину её тревоги. — Сама козу утром доила, вот этими руками. А в доме никого, кроме меня, не было. Лучше бы чего горячительного дать, чтобы жар изнутри пошёл, да у меня всё дюже крепкое. Только мужикам годится, а не таким нежным цветочкам вроде тебя.