Мурр. Книга 2

И, скажи мне, какая своя власть у бывшего чиновника, старика, которого когда-то турнули с высокого поста, или услали прочь по старости? Или у молодого уравленца, который своих подчинённых первый раз в жизни видит?

Нам придётся опираться в деле управления государством на тех редких действующих управленцев, которые сами захотят работать с нами. А почему они сами захотят? А потому, что надеются на нашу некомпетентность! Что смогут своровать лишнего! Только тогда они будут управлять твёрдо и грамотно.

Частью на пользу себе, частью, на пользу нам. А ты – «головы отчекрыжить»! С кем тогда останешься?

Ну, ладно, назначили мы министров, собрали Думу, Совет, Сейм, называй как хочешь, и что дальше? А дальше обязательно появятся обиженные! Те, которые рассчитывали сами попасть в министры или советчики, да не попали. И? Правильно! Возникнут разные политические партии! Те, кто получил доступ к большому пирогу, будут за нас. А за кого будут те, кого от большого пирога отодвинули?

- М-м-м …

- Не мычи! Рассуждай! Король Владислав дал клятву, что выделит половину страны, если его дочь выйдет замуж за сына короля Вацлава.

И не важно, какое имя будет у этого сына! Например, Анджей. Или … Станислав. Так кого будут мечтать возвести на престол те, кто будут недовольны конкретно твоим правлением? А? Поэтому нам позарез необходимо устранить возможного твоего конкурента! Физически. Но так, чтобы никто ни о чём не догадался. Не бойся, я знаю очень хорошие яды. И умрёт без мучений, и ни один врач ничего не заподозрит …

- Зачем? – с мучительной гримассой на лице спросил Анджей, – Станислав наследует отцовский трон. Ему не до нас.

- Ха! И ещё три раза «ха»! Во-первых, никто и спрашивать не будет, хочет этого Станислав или не хочет. Возведут на престол и всё. И не отвертишься. И будут управлять от его имени. Во-вторых, кто тебе сказал, что Станиславу больше по душе жалкая половинка королевства, оставшаяся королю Вацлаву, а не сильное и могучее государство, которое он может получить? В третьих, нам всё равно придётся завоёвывать остатки твоей страны.

Поэтому я и спросила вначале, кого убрать первым. Всё же первым я предлагаю Станислава, а Вацлава уже потом. Года через два-три.

Бледный Анджей смотрел на меня, прерывисто дыша, а по лицу его катились капельки пота. И взгляд его был, словно у кролика, загнанного в угол огромным удавом. И удавом он считал, явно, меня.