У каждого Тёмного Лорда...

С порога мне виден горшок с невзрачным бледно-розовым цветком. Интересно, что в нем такого? Невилл уклончиво говорит «вырастет — увидишь» и виновато добавляет:

— Гарри, ты бы отошел куда-нибудь подальше, а? Если она почувствует твой скепсис, будет очень нехорошо. Она так тяжело переносит критику!

Интересно, у кого из нас двоих не все в порядке с головой? Я оставляю этого герболога наедине с его нежным... нежной... как назвать цветок в женском роде?!.. В общем, оставляю. И иду к Скитер.

Визит к Скитер проходит не совсем так, как мне бы хотелось.

Когда я захожу к ней, я узнаю неприятную новость, которая тянет на звание худшей проблемы недели: у нашей журналистки явный творческий кризис. По крайней мере, ничего нового она не написала — и это несмотря на то, как активно она шныряла везде в анимагической форме! Мы при ней чего только не обсуждали, вплоть до перспективы убийства министра, а у нее ни одной заготовки, ни милых ее сердцу сенсаций для лучших времен, ни необходимых нам лозунгов и призывов. Кроме всего прочего, она явно нервничает, и это очень хорошо видно — такое ощущение, что ей, как ни странно, нечасто приходилось испытывать подобные чувства и скрывать она их не очень-то умеет. Какая неожиданность.

Она беспрестанно ходит по комнате, теребит то руки, то волосы, то свое заветное перо, и вид у нее такой, будто она хочет что-то важное спросить и не решается. Сказал бы мне кто-нибудь несколько дней назад, когда я притащил сюда обездвиженную Риту и так старался ее запугать, что меня может встревожить и огорчить вид нервной перепуганной Скитер — вряд ли я бы поверил.

Но сейчас меня это очень смущает.

— Мисс Скитер, что с вами? Вас что-то беспокоит?

— Нет, — говорит она, и смотрит на меня при этом так, будто я над ней издеваюсь.

— Рита, я же вижу, что-то не так, — настаиваю я. — Я ведь все равно наверняка узнаю, лучше сами расскажите.

Просто так говорю, ни на что особенно не рассчитывая. Но это почему-то срабатывает.

— Это правда, мистер Поттер, что в Министерстве в вас попала Авада Кедавра? — спрашивает Рита.

— Вы же сами все слышали, правда? Зачем вам еще мое подтверждение?

— И как же вы тогда выжили? — нервозно продолжает она, и я вдруг понимаю, что.. Мерлин, она боится — меня! Как-то это уж совсем непонятно.

— Почему вы заинтересовались этим только сейчас, а не тогда, когда я был младенцем, или хотя бы сразу после Победы? Это как минимум нелогично.

— В первый раз не было свидетелей, — отвечает Рита.