Первый практикум. Напиток бессмертия.

Вдруг из-за закрытой двери дальней хижины раздался оглушительный крик, полный боли и отчаяния. Вопль оборвался, потом повторился снова и перешёл в невнятные рыдания. И столько в нём было бесконечной тоски, что ребята невольно поёжились.

– Что это? – тихо спросил Снегов.

– Это живой мертвец, – ответил уверенный голос из-за их спин.

Ребята обернулись и увидели мужчину. Неопределённого возраста, жилистого, обладавшего пугающим пронзительным взглядом. Одет он был, как и первый мужчина, вышедший к ним.

– Как это, живой мертвец? – пискнул Ян.

– Этот человек был купцом. Когда-то. Весьма уважаемым купцом. Успешным, богатым. Он торговал с Кардуниаш. Однажды иностранный купец расплатился с ним высушенным на солнце соком растения хул гил[1] . Цветка радости.

Мужчина мрачно улыбнулся и перевёл взгляд со Славы вдаль.

– Весьма интересно, что скотина этот «цветок радости» не ест. А если он случайно попадёт в корм, то животные впадают в бешенство и болеют. Так вот, этот купец часто жаловался на головную боль.

Иностранный друг купца решил ему помочь и дал крохотный горшочек с белыми крупинками. Пожуёшь такую крупинку, и боль уходит. А вместе с болью – грусть, тоска, голод, жажда… Такое облегчение, что хочется испытывать его снова и снова.

Ребята напряжённо переглянулись.

– Он наркоман? – почему-то шёпотом спросила Ольга.

– Он стал болен с первой крупинки, – ответил мужчина. – Его тело ещё долго сопротивлялось яду, но душа… Любовь к этому блаженству сразу и прочно пустила корни в его душу.

Мужчина заложил руки за спину, прошёлся и остановился, задумчиво глядя на хижины.

– И сначала всё было хорошо. Он жевал крупинки, головная боль уходила, а на её место приходила радость, и он жевал крупинки снова. Он был счастлив. А потом он купил ещё. И ещё. А потом он продал коров и дом, чтобы купить ещё.

– Кошмар, – прошептала Даша.

– Кошмар начался чуть позже, – проговорил индиец. – Когда не стало ни дома, ни имущества, а крупинки закончились. Без крупинок приходила боль и тоска.

Купец понял, что падает в бездну, но было уже поздно. Вся мука, прикрытая вуалью хул гил потекла вспять полноводной рекой. Купец был готов на всё, чтобы добыть ещё крупинок и хоть на время перестать тонуть и захлёбываться в своей тьме. У него была жена. И он продал жену. У него были дочери. И он продал дочерей.

– Родных дочерей? – просипел Саша.

– Да. Троих. Одной было всего семь лет. И он продал бы больше, если бы они были, – кивнул мужчина.