Первый практикум. Напиток бессмертия.

– Даже обычные люди могут стать чудовищами, если уверены, что их за это не накажут. А этот человек тяжело болен. Он не думал о наказании. Он просто хотел ещё.

– Любимую жену и детей… – сдавленно проговорил Виктор.

– В нём не стало любви, чужеземец. Способность любить – это первое, что он потерял. К сожалению, эту потерю, самую страшную, люди не замечают. У тех, кто не может любить, нет совести. Они не знают чужих страданий.

Вопль снова сотряс воздух и затих.

– Он любит только свой яд. Он забыл о семье, пище, воде.

Он забыл о жизни. Он уже был мёртв, хотя всё ещё ходил и дышал. А крупинки нужны были всё чаще и чаще. И когда в очередной раз мука стала невыносимой, купец пошёл к своему другу, торговцу из Кардуниаш, тому самому, и умолял дать крупинки. Купец был готов на всё. Предать, убить, продать своё тело для любых нужд.

Ольга вскинула руку к горлу, как будто её тошнило.

– Да. Купец предложил и это. Торговец ужаснулся вида друга и отказал. И тогда купец убил его. Ради горшочка с белыми крупинками. Он нашёл их, и когда стража вязала его руки, он пытался запихнуть побольше в рот и плакал от счастья.

Наверное, он хотел умереть. Когда люди поняли, что купец не в себе, они привезли его сюда.

Тяжёлая тишина повисла на площадке.

– Вылечил головную боль… – протянул Агеев.

Мужчина покачал головой.

– Эти крупинки не лечат боль и грусть, они прячут её, откладывают на потом, а позднее всё воздаётся сторицей. Они копят агонию, делают её настолько огромной, что она перестаёт вмещаться в теле больного, выходит и пожирает всех вокруг.

Индиец посмотрел Агееву в глаза.

– Но можно же чем-то помочь? – осведомилась Маша.

– Вы не можете сделать ничего, – отрезал индиец. – Только одно – никогда не прикасайтесь к хул гил!

– Его вообще возможно вылечить? – глухо спросила Ольга.

– Таким, как прежде, он не будет уже никогда, что бы мы ни делали, – сказал мужчина. – Возможно, ему можно было бы помочь прекратить принимать хул гил, но он должен захотеть этого. Он должен сражаться с болезнью изо всех сил.

Он же любит своё зелье так сильно, что готов драться за, а не против него. Сейчас мы можем только пытаться унять боль и надеяться, что он переживёт тяжёлый период.

– Он может не выжить? – спросил Вельский.

– Да, чужеземец. Если не захочет жить. Мы не можем никого заставить жить. А он не хочет существовать без своего яда.

– Но почему?! Он что, не понимает, что убивает себя? – вскричала Настя.

– Понимает. Не так страшна телесная мука, которую переживает зависимый.