Первый практикум. Напиток бессмертия.

Виктор попятился к костру, прокричав вслед Саше:

– Береги её!

Он вернулся и сел у костра, не глядя ни на кого.

– Рус, ты феерический идиот! – прошипела Ольга.

Она осторожно ощупывала лицо Агеева на предмет переломов.

– Да откуда ж я знал? – зло и виновато проворчал в ответ Руслан.

– Да даже если не знал, так говорить – не по-мужски, – сказал Георгий.

– Что он должен был знать? – спросил Виктор.

Ученики, как один, уткнулись взглядами в траву. Виктор только вздохнул.

– Вы не пойдёте за ним? – поинтересовалась у учителя Даша.

– Он сейчас кипит. Он не станет слушать ничего, – подала голос Маша.

– А если их там сожрут? – спросил Ян.

– Не нагнетай, Купала! – попросил Руслан. – Они в том же лесу, что и мы. Шансы у нас одинаковые.

– Нишкни, будь добр, – еле слышно проговорила Ольга.

– Да чего вам всё не нравится? – вскинулся Руслан.

– Язык твой болтливый чертовски не нравится! – взбесилась Ольга, шипя ему прямо в лицо. – Пара секунд твоей самодеятельности, и от нас ушли три самых здоровых лба и единственный человек, который хоть что-то понимал в местных обычаях! Ушёл вместе с единственной аптечкой! А ты, Агеев, только на бейсбол с макаками сгодился! Так что, чёрт тебя дери, у нас девятерых теперь шансов меньше, чем у Кривова!

– Может, и мне свалить?! – съязвил Руслан.

– Может, и стоило бы! – рявкнула Ольга.

– Оля… – тихо, но очень твёрдо произнёс Виктор. – Мы не можем позволить себе ещё одну ссору. Надо нагнать их утром.

Ребята тяжело замолчали и с хмурыми лицами расселись у костра.

Разговоры больше не шли, и над поляной повисла тяжёлая тишина. Вскоре все засобирались спать. Никто не боялся замёрзнуть – даже ночью здесь было довольно тепло. Закутавшись в форму и покрывала, взятые в Шараньяпуре, можно было вполне сносно провести ночь. Особенно если сидеть, прижавшись друг к другу, как сделали девочки. Мальчики предпочли мужественно дрожать и коситься друг на друга.

Виктор отправил ребят натаскать пальмовых листьев для подстилок.

Он установил очерёдность дежурства у костра, чтобы не замёрзнуть ночью, освободив от повинности младших Купалу и Снегова. Перед тем, как улечься, Богданов наказал разбудить себя в четыре утра – в то время, когда сильнее всего хочется спать. Мало-помалу ребята свернулись калачиками на подстилках вокруг костра.

Безоблачное небо явило поразительно яркий млечный путь, расчертивший бесконечную чернильную синеву в пространстве между подсвеченными костром листьями.