Аделаида: путь к Тьме (1)

Они намекали, ждали, отринули суеверия, не жаловали характерный горьковатый запах полыстни́ или запаслись чем-то позабористее?

Честно, я даже вынашивала план подойти к назойливой сплетнице, смачно её поцеловать и сказать: «Прошлой ночью ты была так хороша, что излечила меня от скудоумия!». И посмотреть, что будет дальше. Разум меня отговорил. Упирал на то, что не стоит ссориться с женщиной в неряшливо повязанном переднике с оттянутыми, наполненными пустотой карманами и непомерно длинным языком.

После завтрака все вышли в холл и выстроились в шеренгу в ожидании новой госпожи.

Спустя пятнадцать минут по нестройному ряду прислуги пронёсся едва слышный шепоток. Ещё через двадцать минут Эльдига робко кашлянула:

— Каша пристынет к тарелкам-то…

— Хорошо, что птица кормлена, — тихо ответили ей.

Ещё полчаса спустя люди начали откровенно переминаться с ноги на ногу. Дай Эссельк давно вышел в холл и за происходящим наблюдал с неодобрением. На него тоже смотрели без особой приязни. Пауза затягивалась.

«Мы юродивые, можем и в библиотеку уйти», — подал голос Разум.

«Да уж, столько времени впустую», — посетовала Жадность.

«Может, она приболела или случилось что? Не может же она специально опаздывать, зная, что её тут люди ждут», — раздался тонкий голосок Наивности.

«Конечно, опаздывает она не специально. И у неё таки шо-то случилось», — согласился Сарказм.

«Ты правда так думаешь?» — обрадовалась Наивность.

«Разумеется. Ради грязи под ногтями никто специально опаздывать не будет. А случилось у неё понятно шо: родилась аристократкой.

Диагноз ясен был ещё вчера», — хмыкнул Сарказм.

«Нет, не станет же она так поступать! Это же некрасиво!» — неуверенно возразила Наивность.

«Конечно, не станет. Шучу я. Мы с ней ещё подружимся. Будем-таки в гости друг к другу ходить: она к нам на именины, мы к ней на похороны», — весело сказал Сарказм.

«А нам чёрный очень к лицу», — встрепенулась Грация.

«Особенно если это траур по врагу!» — прошелестела Тьма.

По внутренним ощущениям прошло ещё не меньше получаса.

Народ в холле потихоньку начал роптать. Все рассматривали большую водную статую-инсталляцию, где по тонкому желобку стекали крупные капли. Вот зачем она тут стоит — для умиротворения, а я-то думала, что её просто художник-футурист потерял. Бабища с поджатыми губами рассекала бюстом пространство, всем видом показывая, что недовольные познают гнев её трости. Идеальное окно возможности уйти в библиотеку уже закрылось. Теперь за такое можно было и огрести.