Внучка берендеева: Летняя практика

И жемчуг россыпью… венчик из каменьев самоцветных, чтоб все видели, не холопку какую в жены берут…

Сказывает и на меня поглядывает.

А я что?

Молчу. Держу вожжи да мыслю об одном, когда-то ж должны мы до деревеньки той добраться, где меня от этое компании избавют.

Надеюся.

Ибо иначей за себя не поручуся. Забить не забью, а вот косы повыдирать – сие самое честное дело…

А дорожка влево свернула.

И вправо.

И стала такой… мы-то и прежде не по тракту цареву ехали, но ехали же ж. А тут… все тесней смыкались колючие стены.

Все ниже спускались тяжелые ветви лещины, так и норовя по лицу зеленой плетью хлестануть. Сныть разрослась, а крапивы, той и не видать. Зато расстилаются поля дымянки, хоть ты телегу останавливай и собирай вдоволь. Дымянка – трава полезная. От желудочных хворей да нутра больного, а рядом и толокнянка, и женская трава, которую не в каждым лесу встретишь…

Архип Полуэктович конька своего тронул да вперед выехал.

Принюхался.

- Скоро уже, - сказал он странным голосом. – И вправду, похоже, поехали туда, не знамо куда, да прибудем…

Кирей дивного коня своего по гриве потрепал да, будто прислушавшись к чему-то, сказал так:

- Вода рядом.

Заклятая… и магия это древняя, не чета нашей.

- Значится, - Архип Полуэктович парасольку сложил. – Куда бы ни приехали, а к месту…

Глава 5. Братовая

Глава 5. Братовая

Елисей слушал лес.

А лес молчал.

Не бывало такого, чтобы живой лес да молчал. Всегда что-то да есть. То ли шелест листвы, в которой возился еж, то ли хруст ветки под лисьей лапой.

Вздохи оленей, которые сутью своей чуяли близость волка. И это если птиц не слушать.

Птицы в лесу были всегда.

Или комары…

Егор хлопнул по шее. Нет, комары в этом лесу имелись, но легче от того не становилось. Елисей с трудом сдержал рык: лошадь под ним и так нервничала, не хватало, чтоб понесла…

- Неладно? – Ерема подъехал ближе.

Он смотрел так… виновато, что сердце в груди кольнуло.

Ссора? Не было ссоры. А все равно будто сломалось что-то важное, и как починить?

- Неладно, - согласился Елисей, разглядывая брата искоса.

Прежний он.

Только похудел. И в последние дни почти не ест. Говорит – не хочется. Переживает. Сессия ведь, экзамены… можно подумать, его из-за сданного экзамена отчислят. А ночью стонет. Тронешь – просыпается сразу, садится с глазами раскрытыми, а в них – пустота.

Спрашиваешь, что снилось.

Ничего.

И не лжет.

- Мерзнешь? – Елисей коснулся холодной руки брата.

- Что? А… нет… не знаю.