Внучка берендеева: Летняя практика

- Мы только-только обживаться начали…

…в моем, за между прочим, доме…

- …как тут Илья требует, чтобы мы, все бросив, с ним отправлялись… и куда? Разве здесь место для девушки благородного рождения?

И рученькой так обвела.

А что? Деревня, она деревня и есть, хоть и запустелая. Дворы от. Плоты покосившиеся. Дома темные. В иных и крыша провалами. Лебеда да бурьян. Оно, конечно, не терем, а все крыша над головой будет.

- Привез. Бросил… сказал, обустраивайтесь, - Маленка это слово выплюнула и на слезиночку расщедрилася.

- Зося…

Егор на меня уставился. А чего я? Я за боярынями ходить не нанималася. Об том и сказала.

- Коль не по нраву, пусть приберутся, - и тоже на него уставилася.

- Они ж не могут сами!

- Отчего? Неужто руками Божиня обидела?

- Видишь? – Маленка поближе к Егору подступила, за рученьку взяла, к плечику притулилась, что вьюнок к стене. – И что нам делать?

Я хмыкнула.

Стоит царевич, столп столпом, только башкою крутит. Ведь разумеет, поганец, что не в его силах меня прибираться заставить, ибо не имеет он надо мною власти, но и боярыням сего сказать, значится, в своем бессилии расписаться. А ему ж охота покрасоваться.

Защитником побыть.

Ага…

- Сперва пылюку вытрите, - сказала я, простынку поправляючи, - после влажною тряпицей протрите. Окна, коль свету охота, тоже помыйте. Столы поскребите, лавки там… после уж пол месть надобно.

Тот, дубина строеросовая, и кивнул. Мол, конечно, принесу… после-то спохватился.

- Зослава!

- Чего, - я на него гляжу и тоже ресницами хлопаю. Я ж не со зла, я ж советы даю.

За советы людев благодарить надобно, а у него прям-таки желваки ходют. Надобно чего-то сказать, а чего – он не ведает.

- Теперь ты видишь, - затое Маленка за словесями в карман не лезла. – Она совсем стах потеряла… и совесть… глумится над нами, над сестрицей моей… а той и без этой девки невыносимо… она же… она…

И вновь зарыдала.

- Что за вода на ровном месте? – откудова взялася Марьяна Ивановна, я не увидела. И не только я, потому как подскочили девки, и Егор за шабельку схватился. – Скор ты, царевич… аккуратней, а то порежешься еще. Лечи тебя потом.

Стоит старушка в летнике зеленом. Волосы седые платочком прикрыла, да хитро, концы платка надо лбом вывела, узелком завязала, а в узелок тот перо вставила птицы заморское, павлина сиречь.