Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

— В том-то и дело, что знаю, — красивое лицо Адели застыло маской, у губ прорезались глубокие складки. — Поэтому хочу сама во всем разобраться! — выпалила она. — Джульетта, конечно, батеньку не жаловала, но и на пустом месте такого бы говорить не стала. А меня он после смерти маменьки так холил, лелеял, что чуть не молился! — Делька порывисто выхватила у из моих рук листок и, сложив, вернула за корсаж.

— Разве что у него напрямую спросишь, — в моем голосе прорезался здоровый скепсис. — Если что и было, так за столько лет быльем поросло.

— Нет! Маменькина комната заперта с момента похорон, если там порыться, то, мало ли что всплывет! Лана, мне нужно знать! Поможешь мне или, может, ты Вилька попросишь разобраться?

— Э нет, только не Балта, — хмыкнула я. — Он-то уж точно поставит твоего батеньку в известность о странных изысканиях его любимой доченьки, а меня сожрет за пособничество в оных. Сами справимся. Что мы, глупее Ночной стражи, что ли? Да и в любом случае наше знание при нас и останется.

Адель согласно кивнула в ответ.

Из записок Бальтазара Виька капитана Ночной стражи

В голове ещё шумело от предсмертных криков столичных воров. Алхимия самая мерзкая человеческая выдумка, даже хуже магии. От одной мысли о липких разводах в кабинете Мнишека меня перекосило. Сделав несколько глубоких вдохов, я всё же нашел в себе силы спуститься с крыльца во двор и, поглощенный безрадостными мыслями, чуть не налетел на Марека.

— Пан Вильк! Ужас, какое дело! Нужно спешить!

Парнишку, за заслуги в прошлом деле и при моей рекомендации, повысили до младшего дознавателя.

Но мне всё чаще казалось, что ума в рыжей голове так и не прибавилось. Только сырой ветер между ушами и гуляет, развевая сиреневые рюши дородной полутролльки. После отъезда Люсинды этот оболтус неделю ходил пришибленный.

— Кипелленскому радетелю явился куць и потребовал отпустить грехи?

— Что? — он так захлопал рыжими ресницами, что чуть не взлетел.

— Когда закончится этот день? — я мученически закатил глаза.

— Что стряслось?

— Пан Ремиц просит вас немедленно прибыть в Школу Высших Искусств.

Осталось только зажмуриться и садануть тростью по брусчатке Редзянова двора. Если Габриэль решил таким образом затащить меня на дружеские посиделки — прокляну! Самой чёрной-пречёрной магией. И совесть не замучит.

— Зачем? — еле выдавил я.

Марек наклонился ближе и прошептал:

— Парты ожили.

— Это же Школа Высших Искусств!

— Двери сами открываются и закрываются.