Тайны Кипеллена. Дело о благих намерениях

снова не успела… Сердце билось в ушах с такой силой, что сюда уже должен был сбежаться весь Троллий рынок.

Румпель скорбно потянул носом, и мне захотелось влепить ему по роже.

— Даже не смей...

Балт выгнулся, захрипел, распахнув невидящие глаза и обмяк, придавленный лапищами тролля к полу.

— …одна на Т…лий …ынок су..лась — прибью, — невнятно просипел он, взгляд становился все более осмысленным, — но, сначала расцелую, потом…

— Оставишь без сладкого? — нервно хихикнув, ляпнула я первое, что пришло в голову, внутренне ликуя: «Успела, смогла, вытащила!»… Поспешно зашарила по карманам и непослушными руками надела на его окоченевший палец перстень.

Сержант Бырь, отстегнув от пояса флягу, насильно влил в рот Вильку несколько глотков шапры. Балт загнано дернулся, и пришлось сжать его ладонь, так что перстень врезался в кожу. Но зато защищающий его узор подействовал, и капитан Ночной стражи вытянулся на полу, потеряв сознание.

И да помогут нам пресветлые выбраться из этих недр наружу.

Из записок Бальтазара Вилька, капитана Ночной Стражи

Приходить в себя после побоев всегда страшно.

Неизвестность терзает хуже любых ран. Ведь ты ещё не знаешь насколько цел и что ждёт дальше.

Приоткрыв заплывшие глаза, я вперился в тёмную муть. Почти ничего не видно. Лишь маячат во мраке расплывчатые тени и далёкие отсветы факелов. Руки растянуты в стороны и прикручены к чему-то деревянному на ощупь. На каждом пальце по петле, так туго затянутой, что кровь едва циркулирует. И вместе их не сложить, даже простенький знак не получится сделать.

Судя по тяжести в теле, меня подвесили на дыбу. Ноги намертво прикручены. На грудь и живот тоже давят верёвки. Не двинуться, не шелохнуться.

Хотелось облизать пересохшие губы, но что-то удерживало мой язык, отдаваясь металлическим вкусом во рту. В щёки упирался холодный мокрый ремень. Кто-то хорошенько позаботился о том, чтобы я не смог сотворить ни одного, даже элементарного заклятья. Кто-то хорошо разбирающийся в том, как противодействовать колдунам.

Мысли лихорадочно скакали в голове. В такт падающей где-то воде.

— Хрипит?! Оклемался видать.

Бесцветный голос раздался откуда-то слева, но попытка повернуть голову отозвалась болью в шее.

— Не шипи, колдун, — весело крикнули сбоку.

Скрутившие меня стояли почти рядом. Я даже почувствовал их запах. Острый и прелый.

— Да пусть шипит, — разрешили с другой стороны. — Он у нась, сёдня ещё и споёт.

Мой язык задергался, но только ободрался об металл.