Ловец бабочек

Вот же… как только все наладится, надо будет старуху выставить…

…или… опасно… она прикидывается глухою и ничего не разумеющею, но как знать, каково оно на самом-то деле поди, пойми, чего видела…

- Доброе утро, матушка, - старшенькая спустилась на кухню и сморщила носик. – Холодает…

Это было произнесено с намеком.

Осень.

А значит, скоро и первые заморозки. Дом и без того выстыл, но близость зимы утянет последние крохи тепла. Придется топить камины… хотя бы один камин, но одного слишком мало, чтобы согреть эту громадину.

- Скоро все наладится, дорогая, - с притворной бодростью произнесла панна Белялинска, засовывая охапку прутьев в крохотную печушку. Замызганная, заросшая копотью, она предназначалась для слуг, но стоило признать, что при всей своей внешней неказистости, работала прекрасно. И дров не требовала.

- Вы и вправду в это верите?

Мария подала высокий кувшин с водой.

…овсянку на воде панна Белялинска ненавидела от всей души.

- Конечно, дорогая…

…а масла и вовсе не осталось.

Два мерных стакана. И размешать. Надо было бы дождаться, когда вода закипит, но терпение панны Белялинской таяло. И она поймала себя на мысли, что вот-вот расплачется самым позорным образом.

- Займись завтраком, дорогая, - она протянула дочери ложку на длинном черенке.

И вытащила из шкафа для посуды – некогда шкаф этот и вправду был полон посуды самой разной, от простой, фарфоровой, на каждый день, до изысканной золоченой, которую подавали для гостей – простенький поднос.

Кружка с водой. Ломоть хлеба. Черный. Черствый. Но если все и дальше пойдет так, вскоре сама панна Белялинска будет рада такому. Сыр… корочка сыра с плесенью. Глядишь, и не отравится.

Свеча на оловянном листке-подсвечнике. И еще одна, кривенькая, рядом.

- Может, - дочь нахмурилась, - стоит папу подождать?

- Ни к чему беспокоить отца… он устал.

- Ходил?

Панна Белялинска лишь вздохнула. Муж вернулся под утро, грязный, непозволительно злой и почему-то решивший выместить свое раздражение на панне Белялинской.

- Овсянка, дорогая. Не хватало, чтобы она ко всему пригорела.

- Действительно, - пробормотала Мария, - это будет самой большой из наших проблем…

Ганна предпочла сделать вид, что не слышит ворчания дочери, как и не замечает странноватого блеска ее глаз. Опять добралась… разговаривать бесполезно.