Зовите меня Бес!

Дальше все пошло как по маслу.

— Ты мой герой, — очень мягко сказала Тауриэль, подняла на Тириона огромные темно-золотые глаза, и он впервые в жизни смутился.

Эльфы сидели на двух высоких табуретах — принадлежащих хозяину дома, видимо, тоже любившему вытянуть длинные ноги. 

— Ни ручек, ни скоб там нет, — недоумевал следопыт Нори. — Гладкое дерево, и достаточно высоко. Распахивается вниз: это путь в один конец для неугодных. Я с трудом могу представить, как он дотуда донырнул с главного канала.

Но как забрался наверх, не представляю. Кошку не зацепить. Как?

Но Бард молчал.

— Думаю, на ножах. Самым сложным было другое, — решил договорить Тирион. — Самым сложным было заставить Барда встать на колено перед бургомистром, пусть и бывшим, и даже мертвым.

— Сам не знаю, как я согласился, — наконец вымолвил тот хоть что-то.

— Он умеет убеждать, — кивнул головой тоже молчащий до этого времени Торин. 

Он положил руки на стол, явно гордясь названным братом и всей его хитромудрой интригой.

— Я запишу это все, я это обязательно запишу! — радостно воскликнул хоббит и процитировал Тириона: — «Представь, что это твой отец, представь, что это весь народ Севера, представь что хочешь, но — опустись на колено, твою мать!» — и начал чиркать в блокноте. Потом поднял глаза вверх, грызя карандаш, и затараторил: — Ну, «твою мать» можно и опустить. Ой, пусть бургомистра не пристрелят, а на него что-нибудь рухнет, а мерзкий Альфрид переоденется бабой, набив себе золотом грудь, и… 

— Бильбо, — прервал его идеи Балин.

— Хоть ты и решил написать сказку для детей, но это слишком нереалистично. Еще — там должна быть идея! В каждой хорошей книжке должна быть идея. Ты свою придумал?

Бильбо призадумался.

— Повторись всё, я поступил бы так же. И все-таки, без суда… я недоволен, — мрачно сказал Бард.

— Он — недоволен, — хмыкнул Тирион. — Мы надели на него корону, подарили ему сына, а мистер бургомистр  все еще недоволен!

— Ура господину бургомистру! — закричали гномы, стукаясь пинтами и сбивая пенные шапки.

 

Они больше ударяли по элю и пиву. Люди вторили, празднуя вином.

Бард не отвечал, смотря на Тильду, укачивающую ребенка. Зато первый раз улыбнулся. Он только глядел, словно боясь даже дотронуться до сына.

— Очень спокойный, редко хнычет. Просто голоден.