Зовите меня Бес!

Снял с гвоздя неплохой, достаточно прочный кожаный фартук, прожженный всего в паре мест. Замотал шнурком волосы, оглядел инструменты. Неплохие, только мало их, да и горн совсем никудышный. Но для подобной мелочовки должно хватить. Разжег огонь, спокойно принялся за работу. Как раз до утра. Раскаленный металл ворошил память сполохом искр, а удары молота почти совпадали с ударами сердца. 

Глава 4. Два короля

Тем же вечером Фили и Кили с двух сторон обступили довольного Тириона, удивляясь чему-то и подозрительно перешептываясь.

— Что? И так тоже можно? — вырвалось у младшего. 

Ланнистер, улыбаясь, отвечал им вполголоса, поставив на стол такую здоровенную кружку, что она казалась больше его самого. 

— Ты уверен?.. — удивились они. 

Тирион в ответ лишь закивал головой. Зеленый глаз загорелся, как изумруд: 

— Дерзайте!

Братья со смехом подхватили скромника Ори под руки и куда-то уволокли его, несмотря на яростное сопротивление.

— А где Торин? — спросил довольный Тирион наутро, оглядевшись.  

В сборе была почти вся компания, кроме мага и хоббита. Балин важно оглаживал бороду, Двалин сердился, Глоин пересчитывал деньги. Остальные гномы перекусывали, а хозяйка уже выставила продукты в дальний путь.  

Из прочих гостей была лишь пара хоббитов и несколько людей, сидевших у камина, подальше от гномов.

— Он, как бы это сказать… — протянул насмешливо Кили. — Как и ты, проводил ночь у любовницы. 

Балин сердито взглянул на него, но не стал ничего говорить. 

— Не понял, — удивился Ланнистер. 

— В кузне Торин, еще с вечера. Твои долги отрабатывает, — сказал Двалин, хмуро глядя на него. — Мало он молотом-то махал в своей жизни!

— Ланнистеры всегда платят долги, и я не забуду это, — тихо произнес Тирион, а Двалин лишь изогнул губы в ответ: 

— Посмотрим.

— Эй! — Кили выхватил из-за спины взявшегося словно из ниоткуда мальчугана. — Ты что творишь? 

— Проверяю, — ничуть не испугался тот, — можно ли вытащить нож незаметно для гнома. 

— Ты поаккуратнее! Кто ты? Где твои родители? 

— Я… С собратьями, — нахмурился тот, словно не зная, можно ли говорить такое. — Отец погиб. Кличут меня Эстель. Я в походе уже второй раз!  

Он горделиво выпрямился. 

— На-деж-да.