Зовите меня Бес!

 

 

— Узнайте и мое: Тирион, из рода Ланнистеров, с Западных земель. По странной прихоти судьбы я некоторое время проживал в доме, куда вы сейчас направляетесь. Не желаете ли зайти? 

 

Ну что же, решил Торин, будет чем поддеть Гэндальфа, упорно навязывавшего ему в компанию одного непонятного шерстонога. 

  

В хоббичьей норке царил порядок, но не покой. Хозяин проклинал все на свете, в особенности — свою вежливость. Мог бы и вовсе двери не открывать, да хоть застучитесь! Умерли все или ушли на войну, вот пусть и проводили бы свои героические сборы с песнями и плясками у Саквилль-Бэггинсов.

И ему радость, и родственникам развлечение, и погребок бы остался цел.  

 

Заслышав стук в дверь, несущий очередную порцию гномов и неприятностей, Бильбо схватился за голову, а волшебник довольно замер, произнеся волнительно: 

 

— А вот и он! 

  

Но Гэндальф ошибся. Торин был не один. На пороге, рядом с ним стоял низкорослый гном, явно побывавший не в одной битве, если судить по ветвистому шраму через все и так не слишком привлекательное лицо.

Маг пригляделся — глаза у незнакомца были умные и с грустинкой. Причем, как недоуменно заметил он, разных цветов. Истари знал в лицо всех членов королевских семей — точно не принц, если, все больше удивлялся Олорин, это вообще был гном!  

 

Бордовый камзольчик с золотыми пуговками был магу знаком и не так давно принадлежал хозяину этого дома. 

 

Король, выслушав представление Гэндальфа хоббиту, кивнул магу как равному; приветливо, хоть и мимолетно, улыбнулся племянникам и сыновьям Фундина.

Не глядя рванул застежку плаща, быстро, но аккуратно скатал его и бросил на руки ошеломленному хоббиту.

Бильбо едва сдержал себя от неуместного желания побежать за тапочками для незваного гостя. Любимыми — с мохнатыми помпончиками. И за халатом. И отдать все, что есть в доме. Столь откровенных глупостей он всегда опасался и никогда ранее за собой не замечал — не к добру это, ой, не к добру! 

— Я заблудился.

Дважды, — молвил король, с упреком глядя на мага; намекая, что само расположение норки говорит о непригодности ее владельца для их затеи. 

Тирион едва сдержался от смеха, сделав вид, что закашлялся. На него не слишком обращали внимание и пока ни о чем не спрашивали — заход с королем сыграл в его пользу. Но острые взгляды некоторых гномов пронизывали его насквозь.