Зовите меня Бес!

Тирион еще разок кинул взгляд на хозяина, приютившего их и даже принявшего бой за всю разношерстную компанию. Собрался с духом и произнес как можно небрежнее, будто встретить их — совершенно обычное дело:

— Оборотней-людей. 

— Нет, не встречал, — ответил маг и съязвил не хуже Тириона: — Заметил бы, если бы встретил!

— И что, Беорн? За всю жизнь никого-никого?

— Была одна малышка, — негромко произнес Беорн, — из соседней деревни. Лили.

Он отвернулся к огню.

— Ее убили.

Охотники. Она была слишком мала, чтобы защищаться. Или не хотела убивать.

— Значит, бывает. Гэ-э-эндальф! — протянул Тирион, посверкивая разными глазами. Маг глянул неодобрительно, но всё-таки приподнял бровь, обозначая свое внимание. — Я уточняю вопрос. Знаешь ли ты человеческого детеныша, в жилах которого течет кровь оборотня?

— Возможно, в Золотых Песках есть одна девчушка… — неохотно ответил маг. — Под Эсгаротом.

— Лилианн мне никто не заменит, — равнодушно сказал Беорн.

— Тебе — нет! — обернулся к нему Тирион. — Нам никто не заменит того, кого мы любили когда-то. О них можно только вспоминать. С горечью и с болью, которые, может быть, когда-нибудь перейдут в благодарность, что они с нами — были. Пусть недолго, но — были! Но подумай теперь, каково ребенку расти с таким чудовищным изъяном!

— Не смей! — зарычал оборотень, и Тирион будто воочию увидел шерсть за загривке и клыки во рту.

Маг отшатнулся, а Торин прищурился, продолжая спокойно лежать. — Не смей так говорить!

— Я понимаю тебя лучше, чем думаешь ты, Беорн, — тихо сказал Тирион. — Я говорю о людях. Это они… бывают иногда чудовищно жестоки к себе подобным.

— И девочка… — насупился притихший оборотень.

— Ей наверняка грозит смерть. Ты можешь позволить ей умереть, а можешь попробовать снова.

Можешь подарить ей жизнь — не человечью, но — жизнь. Рядом с тобой.

Беорн заворчал, теперь — как медведь. Бросил из-за плеча, отвернувшись к камину, тоже громадному:

— Не знаю.

Гномы, проснувшись, застали мага, человека и оборотня, ведущими мирную беседу о коварстве Лихолесья. Обойти его оказалось бы еще сложнее, чем пересечь, и ко Дню Дьюрина они бы точно не успели.