Хельмова дюжина красавиц: Ведьмаки и колдовки

…а и вправду…

Князь все же…

…и работа у него мало лучше Гавеловской… вспомнить хотя бы те месяцы, которые князь в банде Соловейчика пробыл… или дело с крестовецким маниаком, неделю Себастьяна на цепи продержавшим… тогда ли он разумом подвинулся?

…или еще раньше?

Ах, до чего нехорошо получилось…

Себастьян Вевельский, остановившись у очередного куста, опустился на четвереньки. Нюхал он траву, и землю, и фонарный столб, который повадились метить местные кобели. Именно этот столб ненаследный князь изучал с особым тщанием.

- До чего интересненько, - сказал он громко, окончательно убеждая Гавела в своей ненормальности.

…а если так, то и с ведьмаком, выходит, не все ладно?

Гавел похолодел.

Конечно, слухи-то давно ходили, дескать, разменял Аврелий Яковлевич не первую сотню лет… иные-то старики и на седьмом десятке блажить начинают. Но ведьмак-то крепким оказался, держался… не выдержал… или княжеское безумие на него повлияло?

А может, в тот, самый первый раз, стал Гавел свидетелем некоего таинственного ритуала?

Или не свидетелем, а…

Помешал?

Он ведь слышал, что ритуалы ведьмаковские лишних глаз не терпят, а он с камерою полез… и статейка та, за которую ныне корил себя, да только что с тех угрызений совести…

Меж тем Себастьян, окончательно освоившись, двинулся вглубь парка, туда, где располагался зеленый лабиринт, в который Гавел и днем-то соваться не смел, уж больно замысловатым сей лабиринт сделали…

И как быть?

Стражу вызвать, чтобы скрутили безумца?

Гавел, потянувшийся было к свистку, в последнюю секунду передумал.

Навряд ли безумца вовсе без присмотра оставили бы, а значит, надобно ждать.

И держаться поближе.

Снимок ненаследного князя в панталонах и розанчиком в руке получился чудо до чего хорош…

Глава 3. О серьезных разговорах, а также влиянии алкоголя и фазы луны на мужские нервы ​

Глава 3. О серьезных разговорах, а также влиянии алкоголя и фазы луны на мужские нервы

Наша служба и опасна, и трудна…

Негласный гимн крысятников.

Лихослав обнаружился в центре лабиринта, у фонтана, в который залез, что характерно, с ногами.

Он склонил голову, и пухлая мраморная девица в весьма символическом облачении, не скрывавшем пышных ея форм, поливала эту самую голову водой. Вода лилась из кувшина, который девица возложила на плечо, кокетливо придерживая двумя пальчиками. И Себастьян, прикинув устойчивость конструкции и вес этого самого кувшина, испытал некоторое волнение.

Все-таки Лихо он любил.

По-своему.