Хельмова дюжина красавиц: Ведьмаки и колдовки

…ну да, обычные… что необычного в привороте?

- Мне жаль, я не знал об этом вашем страхе… - а теперь взгляд у Его Высочества стал весьма задумчив, кажется, он прикидывал альтернативные варианты. – Впредь обещаю быть осторожней… щадить ваши чувства…

И наклонился еще ниже.

Себастьян вжался в подушки…

- Скажите, чего вы еще боитесь…

В выпуклых белесых глазах Его Высочества ненаследный князь увидел решимость.

- Крысюков. Пауков? Про пауков я, вроде, говорила… и ящерок. Змей. Темноты. И когда сзади орут…

- Клянусь, я сзади орать не стану…

- Колдовок боюсь… у нас в городе жила одна старуха, натуральная колдовка! С носом кривым.

Его Высочество, выдохнув:

- Да…

…склонились еще ниже… а подушки сделались плотными, и сколь Себастьян ни старался, сколь ни ерзал, отодвинуться не вышло.

- Я… вас очень внимательно слушаю…

…еще ниже, носом носа касаясь. И от этакой интимности прямо кулаки зачесались. Себастьян их на всякий случай под одеяло спрятал.

- Да… нечего слушать… я уже все…

Матеуш вытянул губы трубочкой и попытался-таки поцеловать…

…Себастьян взвыл, вскакивая…

…но Его Высочество взвыл еще громче и отпрянул, прижимая к губам руки…

- Фто это было? – спросил он отнюдь не любезным тоном.

- Дядечка… п-подарил… - Себастьян прижался к стене, не спуская взгляда с королевича.

Тот же медленно, недоверчиво ощупывал распухшие губы, которые медленно наливались нездоровым багрянцем.

…вот спасибо Аврелий Яковлевич за заботу, только предупредить мог бы!

- К-кулончик, - слегка заикаясь Себастьян, вытащил из-под длинной рубашки вышеупомянутый кулончик.

Матеуш издал долгий протяжный звук, от которого Себастьяново сердце оборвалось.

- Чтоб не с-соблазнил никто… д-до свадьбы.

Его Высочество, продолжая ощупывать губы, кивнул.

До свадьбы значит.

Он не был зол, скорее несколько раздражен и удивлен, но удивление это в новообретенной жизни, которая продолжалась, несмотря на люстру, было чем-то вполне себе естественным.

А Матеушу казалось, что он разучился удивляться.

…и смеяться… тем паче, если над собой… а ведь и вправду смешно… соблазнитель… губы онемели, распухли и цвета стали уже не красного – пурпурного.

Королевского весьма.

И он, тряхнув головой – жест этот никак не увязывался с венценосным образом, а потому вытравливался воспитателями с особым тщанием, как и привычка грызть ногти – рассмеялся. Громко.

Неприлично.

И долго.