Хельмова дюжина красавиц: Ведьмаки и колдовки

- Все хорошо?

- Все хорошо, Ева…

Сам дом замирает, не готовый пока перечить страшному гостю, но готовый слушать его историю. Пускай…

- Отец сам появился. Пришел. Не просил прощения, но сказал, что за семейным ужином меня ждут. Я появился, думал, что они с мамой помирились, но нет… семейный ужин – это такое мероприятие… довольно тоскливое… сестры, братья… кроме Беса, он по-прежнему был вне рода, пусть отец старательно делал вид, что все замечательно… он приловчился вид делать. Зато были гости…

…девушка в белом платье.

Не только она, но Лихо видел лишь ее… чеканный профиль с курносым носиком и капризно выпяченной нижней губкой, которая показалась ему весьма очаровательной.

Бледный овал лица.

Брови вразлет и карие глаза, яркие, разума лишившие…

…а Бес сказал – приворот.

Противозаконно, но очень эффективно… легкая форма, чтобы интерес вызвать… вызвала… Лихо растерялся под взглядом ее. И помнится, смотрел, смотрел, не способный насмотреться. Он и сейчас помнит кисейный туман ее наряда, флердоранж в темных волосах, локон на шее, саму эту шею беломраморную.

Помнит руку и топазовый браслет, казалось, чересчур массивный, тяжелый для хрупкого этого запястья. Помнит, как браслет почти соскальзывал с узкой ладошки, с пальцев чрезвычайно тонких… и тогда Христина вскидывала руку, и браслет падал уже к локтю, сминая кисейный рукав.

А Лихо смотрел, не находя слов, чтобы выразить восхищение…

- Она была купеческой дочерью…

- Прямо как я, - фыркнула Евдокия, локоть выставляя, точно отталкивая.

- Грешен, каюсь… - локоть он гладит, пальцами ощущая шершавую кожу. – Но не раскаиваюсь.

И от поцелуя она уворачивается.

Упрямая женщина.

Окольцованная…

- Ее отец сделал миллионы на соли… а Христина – единственная наследница.

- И вас решили свести.

- Точно, свести…

…тогда все казалось иным, солнечным, весенним. А ведь и вправду весна была, та самая, робкая, с ярким солнцем и лиловыми первоцветами, которые продавали по медню за пучок…

Весна и прогулки.

Парк.

Двуколка. Христина под кружевным зонтиком. Она бережет фарфоровую кожу, слишком нежную, чтобы прогулка длилась хоть сколько бы долго… ветер холодный. И Христина кутается в соболя.

Она молчит, и в этом молчании Лихо усматривает скрытый смысл.

Как и во взглядах.

В каждом ее движении, в самом ее существовании, так резко перевернувшем его жизнь.

…а Бес сказал, что так бывает.