Хельмова дюжина красавиц: Ведьмаки и колдовки

Приворот отступает, а душа, не желая расставаться с любовным дурманом, сама уже вспыхивает.

И он, Лихо, полыхнул.

Жил от встречи до встречи, а между ними становился нервозным, злым…

…дрался.

И это тоже естественно для приворота. Наверное, он, Бес, уже тогда понял в чем дело, оттого и промолчал… и наверное, будь Христина иной, не стал бы вмешиваться…

Теперь легко гадать.

- Христина попросила познакомить ее с Бесом.

- И ты познакомил.

- Да, почему нет? Я не ревновал… странно, к остальным – да, даже к случайным знакомым.

А к нему – нет. Это ж брат и… я гордился, что он мой брат.

Евдокия хмыкнула, кажется, она-то гордости по поводу такого родства испытывать точно не будет.

- Я радовался, что они так легко нашли общий язык. Да, я хотел, чтобы Христина понравилась ему… и чтобы он Христине… большая дружная семья. Дурак?

- Еще какой, - Евдокия провела ладонью по спине, не то успокаивая, не то проверяя, не пробивается ли шерсть.

- Через неделю Бес прислал записку. Пригласил в гости… поговорить… я и появился… ну и увидел… их вдвоем увидел.

И теперь-то горло перехватывает от боли.

Чтобы унять ее, Лихо обнимает свою женщину, крепко, до хруста в костях, а она терпит, гладит щеки. Успокаивает.

- Поначалу думал, что с ума сойду… мне она нужна была… а Бес про приворот… про то, что эта нужность – неестественного свойства, и просто отец в очередной раз решил семейные дела за чужой счет поправить… за мой, значит… а я ему нос разбил.

- Сильно?

- Сильно.

- И полегчало?

- Если бы, - вздохнул Лихослав, губами трогая шею.

– Знаешь… всем было все равно. Христина не чувствовала себя виноватой, она прямо заявила, что меня не любила и не любит, и что взрослые люди всегда сумеют договориться… отец тоже так считал. Сказал, что я дурю, что более выгодной партии не найти… сестры плакали… они быстро поняли, что без Христининых денег им не видать красивого дебюта, да и вообще все сложно… братья тоже рассчитывали… быть королевским уланом в столице – дорого…

- Знаешь, - Евдокия наматывала прядь на палец, - я начинаю думать, что Себастьян – единственный относительно нормальный человек во всей твоей семейке…

- Родственников не выбирают.

- Их это не оправдывает. И ты уехал.

- Да. Я… опасался, что уступлю. Знаешь, разумом я все прекрасно понимал. Что Христина меня не любила и любить не будет, что это… приключение – у нее не первое и не последнее… что я не хочу такой жизни. Но разум – это одно, а… я физически не мог без нее. И да, я уехал.