Строптивая жена колдуна

Челядь, приставленная к колдуну, наперебой рассказывала, что Питти всю ночь не спал, жег свечи и ходил взад-вперед по комнате. Под утро чародей прилег, и тут же из комнаты Жустины раздался шум и крик, но не успели к ней достучаться, как все стихло, а в гостевом домике тут же снова засветились окна.

То же самое повторилось и на следующий день, причем Питти отказался выйти к завтраку, а голос у него стал такой печальный и слабый, словно колдун простыл и перепил вина одновременно.

-Сторожит невесту от беса! – с уважением и опаской говорили слуги, и в кое-каких домах, отмеченных проклятием женской сварливости, заговорили, что не худо бы позвать будущего зятя Дунио в гости.

-5-

Сам господин Дунио не знал, что и думать – приготовления к свадьбе способны вышибить дух из отца невесты даже если удается растянуть их на пару-тройку месяцев, а уж если времени на предсвадебные хлопоты отведено меньше недели!.. За такой срок никак не сшить подвенечное платье, и к пиршественному столу придется достать из кладовых все запасы подчистую, да еще и в долги войти.

Почтеннейший Дунио, потерявший покой и сон, решился просить Питти перенести свадьбу хотя бы на пару недель далее, но, постучавшись в дверь гостевых покоев, увидал, что будущий зять его цветом лица похож на восставшего из гроба покойника. Слабость эта не была признаком податливости – напротив, стоило только заикнуться о переносе торжеств, как колдун пришел в ярость и едва ли не выставил будущего тестя вон. «Ох, не к добру все это!» - повторял себе господин Дунио, но прогнать Питти и сорвать свадьбу дочери не решился.

Сама по себе поспешная свадьба была неприлична донельзя, но к ней прилагались десятки совершенно непристойных мелочей – платья Жустины, которые когда-то мыслились подходящими для празднеств, оказались тесны на засидевшуюся в девицах невесту. Шнуровка узких рукавов трещала на ее сильных руках, швы расходились при каждом движении, но саму Жустину это ничуть не смущало – она только повторяла скучным голосом, что всем довольна и лучшего наряда вообразить себе не могла.

С женихом своим до свадьбы она ни разу не увиделась: он не выходил из своих покоев, точно дав обет затворничества, и не выказал ни единого пожелания по поводу свадебного порядка.

К храму нареченным полагалось прибыть порознь, но так как они вопреки всем условностям жили в одном доме, то сошлись на том, что жених попросту последует за процессией невесты в отдельном паланкине.