Строптивая жена колдуна

Многие говорили, что в тот момент казалось, будто его сейчас хватит удар, а невесте словно и дела до того не было. Медленно, словно лодка плывущая против течения, шествовала она по храму, через каждый шаг замирая и запинаясь. И если бы лицо ее не сохраняло при этом полное спокойствие, то можно было бы подумать, что к жениху Жустину тащат на невидимом аркане, а она изо всех сил сопротивляется.

Пришло время говорить обеты – и вновь она была безмятежна и мила, как никогда ранее, но по щеке поползла слеза, до которой, впрочем, никому не было дела.

Мало ли невест плачет на своих свадьбах?.. Гораздо большее внимание досталось той самой Фосси – хорошенькой девице, маленькой и хрупкой точно певчая птичка. Лицо ее попеременно меняло выражение: она то радовалась, что наконец-то сестра перестанет быть проклятием семьи, то стыдилась ужасных обстоятельств свадьбы, и крохотные ушки ее горели ярко-алым светом. Лютио, сидевший неподалеку, тоже краснел – но от другой досады: ревнивцы сразу замечают, когда на их сокровища притязают другие, а сегодня во Фреченто многие холостяки сочли, что помолвка младшей дочери Дунио – чистая условность.

Сам же несчастный отец двух красавиц-дочерей не мог найти себе места от беспокойства и думал лишь о том, что со свадьбой все неладно, как и с женихом. «Ох, что же я наделал! – думал он. – Здесь все сплошной обман. Нельзя спускать глаз с колдуна, и, быть может, если я докажу, что он злонамеренный мошенник и плут, то позор падет не на мое семейство, а на чародейское сословие, гореть ему в аду!.

.»

Но вновь здравомыслие его не принесло никакой пользы: едва только священник объявил Жустину и Питти женой и мужем, как колдун, едва совладав с заплетающимся языком, громко объявил:

-Отлично! А теперь пусть родственники и гости нас простят, но мы с женой немедленно уезжаем из Фреченто. Да-да, не сменив одежды, и не побывав на свадебном пиру. Мне позарез нужно вернуться в родные края, а Жустина, как моя жена, должна следовать за мной, куда бы я не направился.

Гости всполошились так, что огонь свечей затрепетал, а лавки заскрипели.

-Но это вовсе никуда не годится! – закричал Дунио, уже не скрывая своего возмущения. – Где это видано? Как можно отправляться в дорогу прямиком со свадьбы?!

-Жустина теперь моя по божьей воле и человеческому закону, - огрызнулся Питти, шатаясь и обводя беспокойную толпу мутным взглядом.