Хозяйка серых земель: Люди и нелюди

Когда еще Евдокии случится побывать в месте столь удивительном?

Она искренне надеялась, что никогда.

- И чё ты?

- А чё я? Я и говорю, так мол и так… я к вам, панове мертвяки, со всем своим уважением. Однако же телега, она не моя вовсе, а военного ведомства, об чем нам интендант напоминать не устает. И ежели я вам оную телегу соступлю, то интендантус меня живьем сожрет-с…

- А оне?

Баклажка вздохнул.

Историю позорного своего дезертирства с военное службы он рассказывал не первый раз и, чуял, что не последний.

Благо, слушатели попадались большею частью благодарные, а заодно и с памятью не слишком хорошей, оттого и не спешили указывать на то, что раз от разу гиштория менялась.

- А оне… что оне… мертвяки… телегу обступили, косами машуть… воють… - Баклажка вытянул к огню растопыренные руки, пальцы скрючил и низким, замогильным голосом: - Отда-а-а-й полковое имущество!

- Врешь ты все, Баклажка!

- Кто? Я вру?

Естественно, врал.

Не было ни телеги, ни мертвяков – их-то Баклажка страшился поболе живых, он вообще натуру имел трусоватую, в чем, однако, не признался бы никому.

- Ты, а кто? Мертвяки говорить не способныя… это все знают.

- Кто все?!

- Я знаю.

- А тебя послушать, Михей, так ты у нас все знаешь… все повидал…

- И повидал, - исчерченный шрамами разбойник был настроен на редкость благодушно. – Чей-то никто из них со мною говорить и не пытался.

- А об чем с тобою говорить-то? – Баклажка не собирался сдаваться легко. – Ты у нас натура приземленная… неромантишная…

- О чем беседа? – спросили на ухо, и Евдокия подпрыгнула, едва не заорала.

Точнее, заорала бы самым позорным образом, когда б не рука, рот зажавшая. – Тише, Дуся, свои…

- Ты где был?

Себастьян руку убрал и на лавку плюхнулся.

- Да так… на аудиенции…

- И как оно?

- Завтра с утра проводят… так о чем беседа?

- О мертвяках. И покосах.

- Актуальненько, - оценил Сигизмундус и, забрав у Евдокии плошку с недоеденною кашей, потыкал в нее пальцем. – Мясная?

- Да.

- Надеюсь, не с человечиной… Дуся! Я ж пошутил!

- Я тебя за такие шуточки… - она сглотнула вязкую слюну, пытаясь понять, могла ли оная шутка быть не только шуткой.

О Серых землях сказывали всякое, да…

- Угомонись, Дуся, - Себастьян вот был настроен иначе, и кашу ел с аппетитом немалым, а вот у Евдокии она застряла комом в горле. – Если б они человечиною питались, то не стали бы труп на воротах вывешивать.

Он и ложку облизал.

И пальцы.

- Это так, логически размышляя.