Хозяйка серых земель: Люди и нелюди

- Один чемодан, - проводник поднял палец, точно сомневаясь в способности упертого пассажира считать до единицы. – За остальное барахло – плати.

Платить пришлось.

Пан Сигизмундус возмущался.

Кипел.

Плевался латинскими изречениями, от которых на лице проводника появлялось выражение величайшей муки, долго и муторно копался в кошеле, пересчитывая монетки, выбирая те, которые поплоше.

Но заплатил.

И поднявшись по крутой лесенке со ржавыми ступенями, велел:

- Подайте.

- Сам возьми, - хмыкнул проводник и повернулся к неприятному пассажиру задом.

- Вы взяли деньги!

- За провоз. Чумоданы свои сам таскай… небось, не шляхтич.

Пан Сигизмундус был оскорблен до самых глубин своей высоконаучной души, которая требовала мести и немедленно. Правда, месть оная представлялась мероприятием сложным, почти невыполнимым, ибо был проводник крепкого телосложения, немалой широты плеч да и кулаками обладал пудовыми.

- За между прочим, - пану Сигизмундусу пришлось за багажом спуститься, на что лесенка ответила протяжным скрипом.

- За между прочим, - пан Сигизмундус оправил шарф и, не имея иных возможностей отомстить, - лимерик, который он дал себе слово сложить при первой же оказии не в счет – обдал проводника взглядом, исполненным презрения. – Предки мои сражались на Вроцлавском поле! И я имею титул барона… от дядюшки достался…

Это он сказал для панны Зузинской, которая за эскападою наблюдала с немалым интересом.

Проводник вновь хмыкнул.

Титула у него не было, да только ему и без титулу жилось неплохо.

И отступив в стороночку – панну Зузинскую, добрую свою знакомую, он поприветствовал кивком – проводник изготовился наблюдать. Вот тщедушный студиозус ухватился за сумку, запыхтел, отрывая оную от земли. И с нею в полуобнимку попытался подняться… едва не упал, и сумку выронил.

Что-то звякнуло.

Задребезжало.

А лик студиозуса сделался морковно-красным, ярким.

- Возмутительно! – воскликнул он.

Проводник отвернулся.

В его служебные обязанности, благодаря заботе Железнодорожного ведомства, были очерчены четко, и пронос багажа в них не значился.

Для того носильщики есть.

Отстав от сумки, студиозус принялся за чемоданы. С ними он управился легко, видать, не глядя на размер, были они доволи-таки легки. А после все ж вернулся к сумке…

- Что у вас там? - поинтересовалась панна Зузинская, которой сие представление уже успело надоесть. – Камни?

Студиозус отчего-то смешался.

Побелел. И неловко промямлил:

- Книги.