Хозяйка серых земель: Люди и нелюди

Они думают, будто бы миром правят злотни, а на деле…

Драматичная пауза повисла над перроном, и от этакой нехарактерной для вокзалу тишины, очнулся проводник, сел, ударившись затылком о ступеньку, и выматерился, к слову, доволи-таки затейливо, с фантазией.

- Что на деле? – шепотом поинтересовалась панна Зузинская.

- Все дело в знаниях. Вот увидите. Я найду ее…

- Кого?

- Бержмовецкую выжлю!

- Кого?!

- Бержмовецкую выжлю! – с придыханием произнес Сигизмундус. – Я докажу, что она существует и стану знаменит! Я войду в историю! Мое имя будет во всех учебниках…

- Очень за вас рада, - пролепетала панна Зузинская, выпуская Евдокиин локоть.

- Спасибо! – Сигизмундус отвесил поклон, несколько резковатый, верно, оттого панна Зузинская и отшатнулась. – Вы еще услышите обо мне! О Сигизмундусе Бескомпромиссном!

- Это ваша фамилия?

- Нет, - Евдокия не упустила случая отомстить. – Его фамилия – Бескаравайчик…

- Наша, дорогая кузина… наша… но согласитесь, что Сигизмундус Бескомпромиссный звучит куда как солидней.

Кузина соглашаться не спешила, но оскорбленно замолчала, надулась, сделавшись похожей на фарфоровую куклу дешевой работы, этакую щекастую, с намалеванным румянцем и глупыми голубыми глазищами.

Впрочем, обманываться Себастьян не спешил.

Выражение оных глазищ, ежели приглядеться, не обещало ничего хорошего.

- Дорогой кузен, - ручка Евдокии стиснула Себастьяновы пальцы с неженскою силой, - надеюсь, вы знаете, что делаете.

Хотел бы Себастьян ответить, что естественно знает, однако же сомнения его не отпускали.

Третий вагон.

Грязный, не только обыкновенной грязью, что скапливается везде, где обретаются люди, но и той, незримой, от которой вся его натура заходилась немым криком.

Натуру пришлось заткнуть.

Проводник билеты принял, проверил, что на свет, что на зуб, после смерил Себастьяна на редкость неприязненным взглядом, для которого не имелось ни единой причины.

- За багаж – пять медней, - сказал он и руку протянул.

Красную, будто бы вареную.

- Помилуйте! – Себастьяну пяти медней было не жаль, однако пан Сигизмундус, будучи по натуре существом, хоть и возвышенным, всецело отданным науке, но не чуждым практичности, коия появлялась приливами, не способен был добровольно и без спора расстаться с этакою сумой.

- Пять медней! – повторил проводник чуть громче и пнул холщовую желто-лиловую сумку, приобретенную Себастьяном у коробейника за вместительность и исключительный внешний вид.

- В билетах сказано, что багаж входит в стоимость поезда.