Хозяйка серых земель: Люди и нелюди

- И на том основании вы полагаете себе возможным вмешиваться в чужой творческий процесс…

Ему показалось, что еще немного, и в него метнут папкой.

Почему-то Гавриилу подумалось, что сил у нее хватит. А если нет, то дамы помогут.

- Извините, - он окончательно смутился. В конце концов, и вправду, что он понимает в творческом-то процессе? – Я… пожалуй… пойду…

Задерживать его не стали.

И все же чудилось Гавриилу – следят. Наблюдают, что музы, что наяды, что сами книги, теснившиеся на полках, покрытые невесомым пологом пыли, от которой не спасали ни заклятья, ни уборщицы.

Он выбрался из библиотеки и с превеликим наслаждением вдохнул свежий воздух.

Теплый.

Темна была червеньская ночь. Глазаста звездами, а вот луну схуднувшую на самый край неба откатила, прикрыла завесою облака.

Сверчки стрекотали.

Орали коты, не то из-за кошки, не то от избытка чувств. И Гавриилу вдруг тоже нестерпимо захотелось заорать или же, на худой конец, сделать что-нибудь невероятное, такое, что бы наставники его не одобрили.

Впрочем, не одобряли они многое.

- Признаться, удивлен, встретив вас тут, - массивная дверь отворилась беззвучно, выпуская широкую полосу света, в которой вытянулась тень. Тень была уродливою, с узкими тонкими ногами и непомерно широкими плечами, и оттого Гавриил не сразу узнал ее, искаженную. – Не думал, что вы любитель подобной литературы…

Пан Зусек вытащил из кармана кисет, а из кисета – анисовую карамельку, которую кинул в рот.

- Хотите?

От него пахло книгами и духами, но отнюдь не теми, которыми пользовалась дражайшая его супруга.

И сие несоответствие неприятно удивило, как и сам факт присутствия пана Зусека в библиотеке.

Следил?

- Спасибо, - от карамельки Гавриил не отказался, потому как был голоден. Но сперва обнюхал ее старательно, пытаясь понять, есть ли в ней иные примеси. Конечно, на него мало что могло воздействие оказать, но все ж…

- Пожалуйста.

- Я тут… по своей надобности, - карамелька была кисловатой, дешевой, но все же вкусной до невозможности.

И Гавриил, сунув ее за щеку, зажмурился.

Сладости он впервые попробовал в приюте, на Зимний день, когда явились попечительницы и каждому ученику, даже столь неприятному, как Гавриил – а он уже обжился достаточно, чтобы научиться видеть в глазах людей, его окружавших, брезгливость или отвращение – вручили по пакетику леденцов и имбирному прянику.

- А вы тут… - Гавриил потрогал конфету языком.

- Из любопытства. Исключительно из любопытства.