Хозяйка серых земель: Люди и нелюди

Но на Яську сия храбрость, вовсе Сигизмундусу несвойственная, а потому давшаяся нелегко – Сигизмундусова суть настоятельно требовала угомониться, извиниться, а то и вовсе уйти из негостеприимного местечка – не впечатлила.

- Чего тебе надо? – она ткнула в грудь пальцем.

И за шарф дернула.

- Это я Шаману скажу… ты ж не он?

- Я не он, - согласилась Яська. – Да только надобно ли его беспокоить… у него и без тебя забот хватает… с чего бы ему время свое на всяких пришлых тратить?

И револьвер так, выразительно, на пальчике крутанула.

- Может, проще тебя сразу пристрелить?

- Оно, конечно, есть подобная вероятность. Да только кто ты такая, чтоб решать, что для Шамана важно, а что – нет?

Яська покраснела. Рыжие краснеют легко, а эта и вовсе полыхнула разом.

- Кто я…

- Яська, не дури, - раздался знакомый бас. – Сведи к Шаману, а вздернуть их завсегда успеем.

Яська засопела, однако револьвер убрала.

- Ладно, - буркнула она. – Идем… один. А девка твоя пусть тут побудет… Шило, не скалься… будешь руки распускать, лично охолощу.

Видать, угрозы свои Яська имела обыкновение реализовывать, поскольку упомянутый Шило, неказистый мужичонка со свернутым набок носом, от Евдокии отступил.

И руки убрал за спину, верно, для надежности.

Только сплюнул под ноги, буркнув:

- Упырева невеста…

- Я все слышала, Шило!

Он вновь сплюнул и нос перебитый поскреб пятернею.

- Рыжий… отведи ее куда-нибудь, чтоб глаза не мозолила.

Идти никуда не хотелось.

Хотелось вцепиться в Себастьяна обеими руками, заверещать совершенно по-бабьи, в слезы вот удариться или еще какую глупость сделать, не важно, какую, главное, чтобы не оставаться одной.

- Не боись, - рыжий подтолкнул Евдокию к разбойничьей цитадели, которая вблизи гляделась еще более мрачною, чем издали. – Яська баб забижать не дает. Ежели твой с Шаманом не добазлается, то мы вас попросту вздернем. Скоренько.

Нельзя сказать, чтобы сие сообщение сильно способствовало возвращению душевного спокойствия, но Евдокия нашла в себе силы ответить:

- Спасибо.

- Та нема за что, - отмахнулся рыжий. – Меня Казиком кличуть… Яська у нас во какая!

Он сжал кулачишко и Евдокии под нос сунул.

- Чуть что не по ейному, так за левольверу свою… сколько на нее Шаману жалилися, а он токмо смеется, мол, сестрица… кровь – не водица…

Сестра, значит.

И не последний человек, если Евдокия хоть что-то в местных реалиях понимала. Зря Себастьян ее дразнил…

Меж тем Казик распахнул дверь, низкую, какую-то перекосившуюся и велел:

- Проходь.