Дракон среди нас

Потом Ундва и Клинк прихватили два ведра объедков и очисток для свиней, заперли харчевню, пожелали Илидору доброй ночи и Клинк торжественно вручил ему ключ от дровницы, который днём и так всё время был у дракона. Когда гномы ушли, на поздневечерней улице сразу сделалось до жуткости пусто и тихо — она словно выцвела, перевернулась прежде не виденной, неправильной стороной. Не то чтобы угрожающей, но до того заброшенной и тоскливой, что забиться в какую-нибудь тихую конуру стало казаться очень-очень хорошей идеей.

Когда Илидор ходил в дровницу днём, он видел это помещение совсем иначим, теперь же мысль переночевать тут перестала казаться дикой. Вечер сделал это место удивительно уютным, безопасным и тихим. Пахло деревом и пылью, было сонно и тепло — под одну стену, как и говорил Клинк, выходила горячая печная груба из кухни. Прямо под ней стоял топчан с толстым соломенным тюфяком и жиденькой подушкой — судя по тяжести, она была набита не пухом, а пером, но неизбалованному дракону было плевать — хоть камнями, и ещё на топчане лежало тонкое мягкое одеяло.

Илидор снял одежду, бросил её на полуразобранную низкую поленницу, с удовольствием потянулся и улёгся на топчан. Обернулся крыльями и одеялом и только теперь обнаружил маленькое слюдяное окошко, непонятно зачем вырезанное вверху стены. Через окошко сочился приглушённый свет звёзд. Дракон вытянулся на топчане, закинул руки за голову и с улыбкой смотрел на этот звёздный свет, пока его не сморил сон. Крепкий, здоровый сон честно потрудившегося человека.

В это же время Йеруш свернулся угловатым калачиком на жёстком матрасе в тесной каморке спального дома. Впервые за долгое-долгое время он ночевал в одиночестве, и ему снилась вода. Вокруг было целое море воды, а он оказался заперт в каком-то закутке старого корабля — словно, билось в его голове диковинное сравнение, словно в дупле старого вяза. Йеруш был заперт, а вода снаружи буянила, швыряла корабль по волнам, захлёстывала палубу и с каждым перехлёстом подбиралась к закутку, где был заперт Йеруш, булькала и поднималась.

«Я же утону? — стучало в висках. — Она просочится, хлынет, затопит, и я утону»…

***

С утра под напором бешеной энергии Йеруша Тархим на какое-то время стушевался, потому Найло удалось взять пробы воды из нескольких колодцев, граничащих с обезвоженными кварталами. Потом он вернулся в спальный дом, чтобы разлить пробы по склянкам и поколдовать над ними.