Дракон среди нас

Круто развернувшись, Йеруш Найло размашисто пошагал обратно к художнику, перебил его на полуслове и ткнул пальцем в холст, измазав палец чёрной краской вдобавок к охристой. И прошипел:

— Тень — никогда не сажа. Тень — цвет основы плюс цвет объекта.

Художник открыв рот, смотрел на эльфа мгновение, другое, потом сухо сглотнул, дёрнув кадыком, и быстро-быстро закивал. Найло назидательно потряс измазанным в краске пальцем и столь же размашистым шагом вернулся к Тархиму.

— Что ты ему сказал? — тут же требовательно вопросил тот.

— Кое-что о картине, не бери в голову, — Йеруш дёрнул верхней губой и сунул в рот измазанный палец.

— Так ты ещё и в картинах разбираешься, — куриная гузка грозила впитать в себя всё остальное Тархимово лицо. — Я думал, ты водный гений, но ты ещё и красочный! Впечатляющий охват знайства.

Йеруш сильно прикусил палец и некоторое время его мусолил, прожёвывая первые восемь ответов. Потом выдохнул и неохотно пояснил:

— Я знал одну художницу в Университете.

— В Университете?

— Это такое место, где хранят охваты знайств и раздают их всем, кто сможет взять.

Тархим плавно махнул-повёл рукой, словно говоря: «Пренебречь!».

– Быть может, в Эльфиладоне это так. У нас же раздают строго необходимые, тщательно отмеренные знайства.

Йеруш фыркнул.

– И раздают их исключительно достойным особам.

– А как узнают этих достойных? – спросил Йеруш, чувствуя, как в груди вскипает, и не ожидая ответа. – Или их не узнают, а просто определяют? Выбором других особ, самоназначенных достойными?

Глаза Тархима забегали.

– Такое закукливание – идиотизм, мешающий развитию науки, – отрезал Йеруш. – В Эльфиладоне раньше ходили по этому пути. Когда каждый день, каждый год нужные знания просто не достаются людям, которые могли бы совершать прорывы, делать открытия! Но их считают недостойными знаний, а вместо этого пытаются впихнуть бесценную информацию в неблагодарные головы. Да, в головы каких-нибудь знатких дуболомов или тупеньких детей богатеев, которым эти знания обычно в захухру не упёрлись, потому выходит невпихуемо.

Дай Йеруш себе труд посмотреть на Тархима – увидел бы его розовеющие уши и понял, что какому-то очень умному эльфу стоило бы заткнуться ещё до того, как он открыл рот. Но Йеруш на Тахима не смотрел, поскольку Тахрим его раздражал, и вообще его всё раздражало, потому Найло просто давал выход злости, срываясь на первом подвернувшемся предмете.