Дракон и "Принцесса"

Почему вместо Селины появился голый мужчина, очень похожий на неё.

Солнце клонится к горизонту, и лес наполняют длинные тени, сливающиеся в сумрак. Скоро вернутся драконы, и нужно вызволить Альму до их прилёта. Принц на бегу перепрыгнул поваленный и поросший мхом ствол дерева, схватил толстый сук и хищно осклабился, почувствовав приятный вес. Как же он соскучился по вкусу крови и азарту погони!

*****

Альму привязали к грубо сколоченному стулу в руинах поросшей лесом башни. Видимо, осталась от более успешного дракона, чем Фелаксия или Шек.

Рот заткнули кляпом. В комнате, кроме неё, два рыцаря. Тот, что убил дорогую Селину и Главарь. Они перебрасываются в карты, лениво обсуждая рутинные дела бродячих рыцарей.

Чудовищ, что видели в округе, вино и женщин. На Альму косятся с хищными улыбками, полными алчности.

Да, Фелаксия отдаст что угодно, лишь бы вернуть её, но внутренний голос подсказывает, что сокровища дракона ничуть не интересуют гадов. Они наметились на большее, получить полцарства по праву спасения принцессы.

Обычай столь древний, что стал священным, и нарушившие его понесут кару богов. Да и не лишённый смысла, человек, достаточно сильный для победы над драконом, достоин короны. Потомство от такого героя будет в разы лучше... Вот только так было раньше, а ныне... Горячая слеза прокатилась по щеке Альмы. Нынче бродячие рыцари далеки от того идеала. Предпочитая честной победе хитрости и уловки.

— И всё-таки, надо было ножом её по горлу. — Буркнул битый рыцарь, сбрасывая карты в отбой.

— Дружище, ты и так её убил. Какая баба выдержит столько пинков в пузо и затылок? Успокойся, твой позор всё равно не смыть. Отныне будешь сир Бабойбит!

— Да пошёл ты...

— А что? Звучит! Славное имя для турниров! Получим пол-империи, станешь барон Бабойбит Первый!

— На фиг... — Пробурчал рыцарь Бабойбит, кривя едва зажившие губы. — Отдашь мне золото, и я свалю подальше в Глубинные Земли.

— Ну, друже, там же скука смертная.

— Как раз по мне.

Где-то далеко загремел сигнальный колокол, и рыцари встрепенулись, отложили карты.

Главарь прижал ладонь к уху и скривился.

— Не дракон, человек...

Бабойбит побледнел, мелко затрясся. Некое животное чувство внутри ором кричит, что человек не простой, а тот самый. Кричит и клюёт в зад горящим клювом.

— Гастрафет! — Вскрикнул он, подрываясь с места. — Пойду заряжу его!

— Ты чё... — Начал главарь, но его прервал дробный звон сигнальных колоколов, кто-то прошёл уже второй рубеж охраны.