Барабаны судьбы

Кто за…

— Дядя, дядя! — Я поспешно поднялся. — Правила все еще не оговорены! Я предлагаю голосовать не открыто.

— Почему? — Спросил Мордред.

— Потому что кто-то, увидев, как его близкий родственник поднимает руку «за» тоже может к нему присоединиться — не потому что действительно стоит на стороне этого кандидата, а потому, что стоит на стороне своего друга или ближайшего родственника…

— Но закрытое голосование — это тоже не дело. — Возразила Анжелика. — Потом обязательно начнутся разговоры про жульничество…

Я вынужден был с ней согласиться.

— Да, наверное. Тогда… тогда давайте сделаем так: каждый напишет на бумажке, за кого он — за Мордреда, за Джинну или воздерживается… Мы отдадим бумажки с именами Мартину — мне кажется, только Верховному Жрецу можно доверить право быть рефери в таком деле — и он их публично зачитает.

— По-моему, разумно. — Сказал Раймонд.

— А Мордред и Джинна? — Спросил Оттон. — Они тоже будут голосовать?

— Конечно! — Воскликнула Майра. — Они что, не люди?

Оттон улыбнулся.

— Итак. Если возражений нет… — Раймонд обозрел публику.

Возражений не было. Мордред сидел со скучающим видом, Джинна казалась чем-то удивленной, члены всех «партий», а также «нейтралы» молчали.

— Бетанкур! — Раймонд щелкнул пальцами, подзывая к себе одного из лакеев. — Принеси-ка нам бумагу из библиотеки… И поживее!

Указанный лакей поклонился.

— Какую именно изволите, ваше высочество?

— Ну не А4, конечно! Мы тут не «Войну и Мир» писать собираемся. Что-нибудь небольшое, в формате блокнота или визитки!.

.

— Слушаюсссь…

Бетанкур галопом умчался в библиотеку. Мы молча сидели, подозрительно поглядывая друг на друга. Некоторые, особо хладнокровные, вернулись к поглощению пирожных. Я решил, что в такой нервной обстановке не помешают лишние калории, и тоже сожрал пару штук.

Прискакал Бетанкур. Правда, его пришлось посылать в библиотеку еще раз — за письменными принадлежностями, захватить которые он, конечно, не догадался.

Дождались. Заскрипели авторучками, перьями, карандашами кохинор и живыми палочками из Отражения Тазар.

Сии палочки, кстати сказать, представляли собой всего-навсего извлеченных из болота червяков, которые, высыхая, выпрямлялись и покрывались внешней твердой оболочкой, сохраняя при этом внутри жидковатую начинку. Отломав кончик, таким червяком писать можно было не хуже, чем фломастером. В зависимости от пищи, которой кормили червяка при жизни, менялся и цвет, выделяемый им после смерти.