Барабаны судьбы

К тому же, некоторые из голосовавших не очень хорошо подумали перед тем, как принимать решение. Возможно, впоследствии они изменят свое мнение…

Джинна это тоже прекрасно понимала. Когда она взяла дворец штурмом, на ее стороне открыто выступил только Раймонд. Сейчас за нее высказалась половина Семьи. Второго такого шанса у нее могло и не быть.

Поэтому она воскликнула:

— Ничего подобного! Семья выразила свое мнение! И ты с этим не поспоришь!

— Джинна, — ответил Мордред. — Я не хочу тебя убивать. Даже сейчас. Ты взбалмошная девчонка, которая с упорством камикадзе раз за разом бросается под танк.

В твоей настойчивости и наивности, бесспорно, есть свое очарование. Прошу тебя, не заставляй меня делать то, чего я не хочу. Уймись.

Джинна упрямо покачала головой.

— Отдай мне корону, и уйди. — Ответила она. — Если ты это сделаешь, может быть, я и поверю, что ты не убивал Эарона.

— Я не убивал твоего отца. — Откликнулся Мордред. — Но трон — мой. По праву. И я не уступлю.

— По праву мы сейчас устроим большую резню, — процедила Льювилла.

— Я отдаю свой голос Мордреду. Восемь на восемь, и никаких преимуществ у Джинны нет.

— Оставь свой голос себе, — парировала Джинна. — Мы не собираемся проводить повторное голосование. Одного вполне достаточно.

— Если мне позволено будет дать вам совет, — сказал Мартин и Мордреду, и Джинне, — я бы посоветовал вам поступить так, как однажды поступил Оберон. Пусть избранника укажет нам Единорог. Его решению мы и подчинимся.

— Я согласен. — Немедленно откликнулся Мордред.

Он был уверен, что Единорог подтвердит его права. Его моральные качества были сомнительны, однако для правителя они совсем необязательны, скорее наоборот. Его способности к управлению, пожалуй, были лучшими чем у кого-либо из нас. Он вытащил Аваллон из той задницы, в которой очутилось королевство в конце правления Корвина и в последовавшие за своей коронацией века отдал немало сил процветанию государства.

— Единорог? — Удивленно переспросил Эрнил. — И чего? Он, в натуре, прискачет по твоему свистку и начнет всех тыкать своим рогом? И тот, кто после этого останется в живых, и станет королем?

Мне понравилось выражение лица Мартина: как Верховный жрец, он был обязан упрекнуть Эрнила в кощунстве.

Как человек, он едва сдержался, чтобы не улыбнуться.

— Нет, — сказал он. — Я попрошу нашего покровителя выбрать того, кто более всего достоин носить корону. Но, конечно, он может и не захотеть приходить.

— Ты вызовешь его прямо сюда? — Спросил я.

— Нет.