Барабаны судьбы

И тем не менее, это было сделано. Во всяком случае, — Мартин усмехнулся, — в отличии от Лабиринта, нашей кровью их можно поливать сколько угодно… Возможно, потребовалось прямое вмешательство божества. Не знаю.

— Кстати, о прямом вмешательстве. Почему боги так редко приходят к нам?

— А ты хотел, чтобы они появлялись чаще? Указывали, как тебе жить?

— Нет, конечно, нет… Просто… Это как-то нерационально. Мы бегаем по своей воле, ссоримся друг с другом, воюем… Если бы, скажем, Единорог жил среди нас, все было бы иначе.

Ведь он может, если захочет, появиться и человеческом облике, правильно? Я был впечатлен тем, что произошло в Роще. И остальные прониклись. Но это ведь ненадолго. Скоро все покатится по старой дорожке. Меня, в общем, устраивает нынешнее положение дел, но странно, что такие вот божественные явления происходят исключительно редко.

— У богов свой план существования, у нас — свой. — Ответил Мартин. — Поверь, они знают что делают. Любое действие, любое вмешательство на нашем уровне, дают аналогичные права и оппоненту.

— Права? — Хмыкнул я. — Мы что, в зале суда? Или ты хочешь сказать, что честные боги всегда играют по правилам?

— Дело не в этом. Они сцеплены друг с другом, и все их силы сосредоточены на борьбе. Как только один из них выделяет часть силы на то, чтобы сделать что-то еще, даже самое маленькое чудо, другой автоматически также получает некоторую возможность для действий. Впрочем, столь жесткое противостояние прежде всего относится не к уровню богов, а к Лабиринту и Логрусу, но боги, в определенной степени, зависимы от своих Узоров.

В некотором роде, Узор — ты ведь знаешь, что они обладают собственным самосознанием, не так ли? — есть дитя того, кто его нарисовал и бога, которому Узор был посвящен.

— Посвящен? Это как? Проводятся какие-то торжественные церемонии?

— Никаких церемоний не нужно. Создатель Узора даже не обязан знать о своей связи с божеством. Корвин не знал, но он всегда выступал как агент Единорога.

В начале своего пути Бранд тоже им был, но он был завербован, предал нашего покровителя и переметнулся к Фениксу. Поэтому и Лабиринт, начертанный в Эмеральде, стал тенью Феникса, а не Единорога.

— Кстати, давно хотел спросить. Возьмем, например, Единорога и Лабиринт. Как они между собой соотносятся?

— То есть?

— Кто принимает решения? Насколько Лабиринт самостоятелен?

— Вполне самостоятелен. — Уверил меня Мартин.