Васка да Ковь

Затем, воспользовавшись временной остановкой, сколдовала отвод глаз себе и Ковь и специальную штучку для стражника: тот же отвод глаз, но на верный путь. Она боялась стражников. На них было слишком много железа: зубами не прокусишь, по крайней мере, русалочьими. Не серебро, конечно… но тоже не слишком приятно.

Русалочка поморщилась. Она истратила слишком много сил на ярмарке, и иссушилась почти до дна. А тут еще колдовать пришлось… скорее бы к речке.

Молнии так и не последовало.

— Чего «нет»? — осторожно спросила Кирочка, выждав для верности еще пару минут.

— Нет, — неожиданно спокойно ответила Ковь и вновь тронулась с места, уже прогулочным шагом, — на самом деле, если по секрету, тухлятина, я просто неудачно прилегла у костра. Где твоя речка?

— При чем здесь речка? — Кирочка удивилась такой быстрой смене темы.

— Слушай, перестань дурочку играть. У меня денег нет, Васкиных я не возьму ни за какие коврижки, он над теми, что в нычке трясется, а других у него просто нет. Это значит что?

Кирочка в растерянности потянула было в рот большой палец, но вовремя вспомнила, что после смерти бросила пагубную привычку грызть ногти и отдернула руку.

— У меня даже платье в голове не укладывается. А ты мне про речку и деньги… тетенька.

— Но ведь прозрачно же! Магичкой я к вашим баронам не сунусь, мне надо там заночевать, а кто магичку пустит, коль рыльце в пушку и родная дочь — русалка? Да еще в мужских тряпках… я еще не дожила до того момента, когда образ работает на меня.

Значит, придется изображать фифу. Богатые фифы носят платья, у меня платьев нету. И денег на тряпки у нас… в смысле, у меня, не водится. Зато у меня есть человек, тфу, нечисть, которая может достать мне речной жемчуг…

— Что, правда? — глаза русалочки засияли прямо таки неземным восторгом, — Познакомишь?

— Тухлятина, не придуривайся. Эта нечисть — ты. 

— Ой, и правда, могу. А ты к речке хочешь, наверное, чтобы со мной поплавать?

Ковь закашлялась. Видать, дошло, что плавать с русалкой ночью мог только самоубийца.

Все-таки инстинкты у русалок порой побеждают разум, особенно у таких юных и наверняка недавно утопших. Так промахиваться было непростительно. Если бы сейчас Кирочка мягко бы не намекнула, что в воду с ней соваться не стоит, то Ковь могла и забыться, слишком была зла и обижена. Уже сейчас в сгустившихся сумерках глаза русалочки недобро поблескивали в темноте.

— Что-то расхотелось. Слушай, Кирочка… я так подумала.