Васка да Ковь

В этом случае, малейшее подозрение, что любовница изменяет ему с бывшим — и все, готов маньяк…

Васка понимал, что просто подгоняет поведение Тахлера под свою теорию, и был почти уверен, что Тахлер не попытается отбить якобы влюбившуюся в Фахлера Ковь, тем самым порушив весь карточный домик, построенный на одной единственной рассказанной Молью легенде.

Однако он не мог не проверить.

Впрочем, чуть позже он понял, насколько провальная это была идея. 

Операция началась на следующий день и… лучше бы не начиналась.

На что он вообще надеялся? Ковь в роли соблазнительницы смотрелась как ездовая коза: седло-то прицепить можно, но далеко не уедешь.

Она и правда пыталась флиртовать с Фахлером за завтраком и за обедом. Правда, понятия о флирте у нее были какие-то странные. Она хлопала глазами, надувала и без того полные губки, иногда картинно фыркала и закатывала глаза. В общем, вела себя как малолетняя дурочка из глубинки, начитавшаяся любовных романов. К тому же, так как с Ваской она все еще не разговаривала, с косметикой у нее тоже были проблемы.

Если вчера Васка еще убедил ее, что не стоит так густо сурьмить брови и пудрить лицо, то сегодня Ковь никто не ограничивал. Васка даже подумал, что Ковь сделала это ему назло: ну разве может женщина вообще не иметь вкуса и чувства меры?

После обеда он подцепил ее под локоток, елейно улыбаясь. Подмигнул в ответ на понимающую улыбочку одного из близнецов-хозяев, хотя в душе зрело раздражение, и хотелось его вежливо послать, а не раскланиваться.

Вместо этого пришлось извиняться.

Он брал себя в руки весь путь до покоев Кови и в конце концов с трудом выдавил:

— Это была глупая идея.

Толкнул тяжелую дверь, пропустил ее вперед, давая время придумать хлесткий ответ.

— Надо же, как заговорил! — Всплеснула руками Ковь, — А я-то думала, идея века. Что, недостаточно красивая?

Васка огляделся: комнату Кови выделили большую, просторную, в дальнем, гостевом крыле замка. Можно звать на помощь сколько угодно, и никто не услышит, разве что горло сорвешь.

Он не боялся, что она ударит, но он же решил извиниться, а не доводить Ковь до истерики. Почему-то иногда она очень болезненно реагировала на совершенно обычные вещи, и Васка старался лишний раз ее не доводить — она могла и взорваться. В прямом смысле этого слова. 

Он подумал и, тщательно подбирая слова, сказал:

— Я понял, насколько это противоречит твоей… природе. — и, перехватывая ее кулак, проникновенно, — ты не такая, как эти… э-э-э… расфуфыренные фифы.