Васка да Ковь

— Ну, допустим. — Неожиданно мирно вздохнула Ковь, опуская руки. — Все, не буду я драться.

Отошла, присела на кровать и глубоко задумалась, глядя в стену. Васке стало неловко: его вроде бы простили, не прогоняли, но к диалогу расположены не были.

Он сел на широкий каменный подоконник и стал ждать, вдруг Кови захочется поделиться своими мыслями? Все равно кроме этого плана другого у них не было, и нужно было придумать новый.

Наконец Ковь резко встала, оглянулась — и села обратно. 

— Я не понимаю.

Васке была знакома и эта задумчивость, и странный выход из нее. Это был способ мыслить: Ковь замирала, полностью уходя в себя, а потом как будто резко просыпалась. Способ всегда приводил к весьма неожиданным результатам.

— Что ты не понимаешь? — Спросил он мягко.

— Зачем мы в это ввязались. — Вздохнула Ковь. — У нас нет опыту, мы тычемся, как слепые котята. Может, Кирочка и правда на нас понадеялась, но это слишком… запутанно, чтобы это могли решить двое со стороны.

Мы ничего не знаем, мы чужие — как будто нам что-то скажут, ага.

— Мила говорила, что им и нужны были чужие. Непредвзятые люди, которые смогут иначе взглянуть на ситуацию.

— Хочешь непредвзятости? Ла-а-адно, вот тебе моя версия. Никто не виноват. Несчастный случай. — Ковь развела руками. — Моль слишком хрупка, чтобы утопить. Она бы купила яд. А больше ни у кого нет причины. Вы же травите друг друга гораздо чаще, чем топите. И куда чаще, чем забиваете топором — стой, не возражай, это был пример… неподходящей вашему сословию разборки, может, и неудачный.

Утопить соперницу — слишком… просто. — Ковь пожала плечами. — А вы, родовитые, простых путей не ищете, у вас же мозги как у улиток, хитровывернутые. А Моль еще и слишком… романтична для такой банальной расправы. К тому же, ты хоть раз видел, чтобы благородная спустилась на мостки, к служанке? Кирочка бы запомнила.

Васка хотел было возразить, но Ковь не собиралась делать паузы:

— А теперь глянь на мои заключения непредвзято.

Я похожа на великого сыскаря? Ты — похож? Силы в нас гораздо больше, чем мозгов, опыта нет вообще. Скажи мне, Васка, зачем мы в это ввязались? Ладно, я, меня засыпали жемчугом, амулетами, и история эта… я не могла остаться равнодушной. Да и ты бываешь убедительным, а я редко думаю, прежде чем сделать. Но ты? Зачем в это ввязался ты? 

— Я не… — Васка прокашлялся. — Почему-то мне стало ее очень жалко.