Васка да Ковь

Кем бы я была, будь я жива? Байстрючкой? Мама бы надоела отцу, среди сестер немало бывших любовниц, и даже самая старая, что жила три сотни лет назад, говорит, что служанки надоедают, как только у них на лице появляются первые морщинки, а то и раньше. Кем бы были они, останься мы живы? Признал бы отец троих детей от опостылевшей любовницы, как думаешь? Меня-то успели признать, но еще и Елля…

— Вряд ли. — Покачала головой Ковь.

— Вот и я думаю… Стала бы госпожа Ганталена присматривать за Милой, как за родной дочкой, если бы нас было трое? Вот, ты понимаешь… Но они почему-то решили, что должны отомстить.

Что обязательно надо кому-то отомстить. Решили, что это все госпожа Ганталена, Мила ее терпеть не может… Потому что она ее воспитывает, а Мила никому не разрешает себя воспитывать, даже Еллю… А я подумала — если во мне столько человеческого, то сколько в Миле русалочьего? Хватит ли, чтоб накрыть для воронов стол? Я подумала — если умрет госпожа Ганталена, мне же не станет легче. Мне будет больно. Она же добрая, хоть и вредная. И у Милы будут проблемы, и Елля разыщут… А ради чего? Бесполезной мести? Я думала — может, я смогу убедить его пойти в Академию, а какая Академия на виселице? Понятно, почему я тебя позвала, да?

— Почему ты решила, что я смогу их убедить? — Тихо спросила Ковь. — Сестра не смогла, а непонятная тетка с дороги — сможет? Что я должна им сказать, что матери лучше Гарпии Миле не найти? Что Етелю нужно вырастать из своего болота? Ты хоть понимаешь, как далеко они меня пошлют?

Кира шмыгнула носом, надулась.

Буркнула угрюмо:

— Струсила? Ну и ладно. Я пойду к Васке и все ему расскажу. И он не только объяснит, он тебе это будет вспоминать при каждом удобном случае. А ты ему и возразить не сможешь — он смог, а тебе слабо. Кишка тонка! Потому что ты — труси-и-иха!

— Сама такая. — Не задумываясь, ответила Ковь. — Я за него и волнуюсь. Етель же может напустить на него твоих сестриц, если мы не справимся.

А братец у тебя упертый, сразу видно.

— Ты очень убедительно вколачиваешь факты в его голову. Талант! Все с твоим женишком в порядке будет!— Отмахнулась Кирочка, — Половину сделки ты выполнила, не получится вторая половина — прощу. Договор-то между нами, девочками. 

— Но по рукам ударили мальчики. 

Кирочка замерла, распахнув глаза широко-широко, так, что они стали походить на светящиеся чайные блюдца.