Невероятные приключения циников в Скайриме

Пит больше молчала и занималась своими делами: что-то писала в дневнике, иногда подолгу смотрела перед собой, только бормоча что-то под нос, и только на третьи сутки дова взяла лютню в руки и неохотно подергала струны. Чуткий слух Бишопа уловил лишний звук.

— Что-то не так. Проверь свою бренчалку…

Пит с удивлением потрясла лютню, заглянула в щель и тихо выругалась:

— Вот ведь старый конспиратор — там, похоже, записка. Только как её достать?

Следующий час она пыхтела, пытаясь тонкими отмычками подцепить лист, но лишь порвала его.

Бишоп с интересом наблюдал за её потугами, пока мучения довы перестали доставлять ему удовольствие.

— Дай сюда.

— Я её почти достала.

— Я это слышал ещё несколько миль назад.

— Отстань. Это конфиденциально.

Бишоп протянул руку, но вместо лютни схватил воздух:

— Ты не сможешь его достать. Дай я…

Рейнджер пересел к Пит, но девица извернулась и шлепнула его по пальцам:

— Руки прочь от советской власти. Я сама.

— Проклятье, женщина, что ты упрямишься?! Дай сюда лютню!

— Выкуси.

— Сама предложила…

Бишоп сгреб девицу в охапку. Навалился всем весом, перехватил одну руку, но получил локтем в глаз. Рейнджер расхохотался от жалких попыток Пит сберечь несчастную лютню.

— Я ее все равно достану! — пыхтел Бишоп.

Откуда-то из-под его под мышки сдавленно просипело:

— Черта с два! Русские не сдаются!

Она яростно забилась, заехала коленом рейнджеру в бок, отчего оба свалились с лавки. Несчастная лютня отлетела в угол телеги, и про нее, казалось, все забыли. Бишоп хохотал и уворачивался от редких попыток девицы ударить; Пит пыхтела, крутилась, как уж на сковороде, кое-как изловчившись, освободила одну руку и потянулась за лютней.

— А-а-а! Куда собралась?! — рейнджер вовремя среагировал: по-новой сгреб дову, не удержался и прикусил за шею, чтобы не дергалась.

— Ай-ка! Не кусайся! Так не честно!

Повозка раскачивалась из стороны в сторону, грозясь перевернуться на повороте. Возница молча терпел целую милю, пока спятившие попутчики наконец угомонятся, но те, похоже, и не думали сидеть спокойно.

Иногда в такт повозке жалобно звенела струнами многостадальная лютня. Наконец, возница не выдержал и припарковал лошадь к обочине. Ругань, смех и возня продолжались еще какое-то время, пока погода окончательно не испортилась, и с неба не начал накрапывать мелкий дождик. Вымокшая, но разгоряченная парочка наконец распалась, и возница снова тронул лошадку поводьями. Ему бы только до Виндхельма их довезти, а там пусть другую лошадь нанимают.