Оккультные приключения Телемы Гайдучик

Конечно, с Дятлом могло случиться разное — но фотоаппарат пернатый бросать бы не стал... Нужно срочно обратиться за помощью — куда угодно.

Лестат заглянул в кабинку сторожа автостоянки. Пусто. Почесал затылок и зашагал к ночнику.

Справа проплывали чёрные прутья ограды и казалось, что там не школа, а кладбище.

На оранжевом проспекте — ни людей, ни машин. У перекрёстка — вывеска ночника, похожая на большой красный глаз.

Лестат толкнул дверь — и задержал дыхание, чтобы не вскрикнуть. Вместо продуктов вдоль стен стояли деревянные полочки, уставленные книгами в чёрных обложках.

Какие-то были подписаны — но язык был Лестату незнаком, а в углу, где раньше были чипсы, и вовсе лежали связки листков с иероглифами. А на месте винного отдела продавали критские статуэтки — миниатюрные бронзовые богини с обнажённой грудью и пышными юбками сжимали в руках извивавшихся змей.

На кассе лысый армянин с огромными усами отсчитывал сдачу девочке лет двенадцати в чёрном платье и беретике. Из-под беретика выбивались косички-пальмочки.

— По ночам у нас особенный выбор.

Девочка кивнула и стала перекладывать в сумку тонкие длинные жезлы, кажется, из эбонита. Когда она подошла к выходу, Лестату показалось что он её узнал.

— О, привет, а ты не в шестой гимназии учишься?

Девочка подняла на него изумрудно-зелёные глаза и нахмурила тонкий носик. Потом достала из кармана записную книжку и что-то в ней посмотрела.

— Тебя не помню. Отойди.

Спустившись с крыльца, девочка свернула в уже знакомый переулок.

Лестат крался следом, украдкой вспоминая, какие способности могут у девочки быть. Впервые в жизни викканская традиция показалась ему несовершенной — она обещала вроде бы многое, но было неясно, какое колдовство в принципе невозможно.

Девочка дошла до Коридора, поклонилась звезде и что-то пробормотала. Фотоаппарата она, похоже, не заметила. Потом достала две палочки, сунула сумку через плечо и, постукивая, двинулась по Коридору, чьи стены практически слились с темнотой.

Лестат крался за ней, стараясь на этот раз не терять из виду ни тоненький силуэт, ни слабое, едва заметное пятнышко просвета. Но девочка была проворней и уже через десяток шагов он уже бежал со всех ног. Коридор сжимался, будто растительная кишка, асфальт под ногами вспучивался, дышал, извивался в спазмах, за чёрными железными дверями подъездов перешёптывались стрекочущие голоса, а самих этих дверей было никак не меньше десятка...