Дозволенное Юпитеру не дозволено Зевсу

Теперь есть только один бог, а вас, горстка дармоедов, следует стереть с лица земли. Вы больше не нужны ни людям, ни империи.

— Да кто ты такой? — закричал Аполлон, сплёвывая кровь.

— Можете называть меня просто Бог.

— Просто Бог? — сказал Янус сразу двумя лицами. — А я тебя знаю! Ты из Иудеи! Это оттуда пошли новые веяния о едином боге! Послушай, но как же так? Ты же должен быть справедлив и великодушен! Всё прощающий!

— А разве я не справедлив по отношению к вам? — спокойно ответил Бог.

— На протяжении веков вы тиранили человечество. И власть к вам пришла не потому, что вы умные, не потому, что вы добрые, а только потому, что вы стали воплощениями природных стихий. Скажите, что полезного вы сделали для людей за всё своё существование?

— Я людям дал огонь! И писать их научил! — отчаянно завопил Прометей.

Бог немного помолчал.

— Этого — освободить. Посмотрим, может быть, сделаем из него апостола.

Жители капитолийского холма один за другим стали выкрикивать о своих благодеяниях. Когда они замолчали, Бог подытожил:

— Остальные не заслужили. Лишить сил и предать забвению.

В ответ раздался многоголосый гвалт:

— Как предать? Почему лишить?..

Кричали все: молодые и старые, мужчины и женщины. Кричал Марс, кричала Венера, кричали Юпитер с Юноной. Они нутром чувствовали, что сейчас их лишат самой божественности, без которой они совсем не умели жить.

Постепенно причитания богов слились в единый вопль, полный ужаса. И вдруг всё умолкло.

На поляне лежали тела людей, ещё недавно бывших языческими богами. Им предстояло научиться жить как людям — долгую, но вполне конечную жизнь. Теперь Юпитеру было дозволено не больше, чем простому греческому виноградарю, финикийскому пахарю или египетскому строителю.

— Что дальше, Господь? — спросил один из стражников в чёрном.

— Дальше мы будем прославлять и укреплять нашу религию. Строить храмы, творить чудеса, искоренять ереси. Пройдут многие века, прежде чем люди поймут, что им не нужны никакие боги. Тогда меня не станет. И наша задача — сделать так, чтобы это случилось как можно позже.

Хотя, конечно, Бог надеялся, что этого не произойдёт никогда.