По следам Одиссея

Но я был уверен, что они знали о том, что произойдет дальше. И ждали этого.

Мы оцепенели от ужаса. Одно дело читать или слышать про это. А теперь мы это видели. Каждый из нас стал свидетелем того, что случилось. И никто не мог помешать этому. Вот его тело потеряло равновесие, и он стал падать головой вниз. Это всё происходило как в замедленной съемке крупным планом. Как будто он нырнул в реку. Было слышно, как его ноги ударились о каменную стену и хрустнули кости. Потом глухой удар, который отбросил его от стены.

Он исчез без единого крика. А на его месте уже стоял другой. Мы молчали, застыв от ужаса. Они один за другим, как в эффекте падающего домино, исчезали в ущелье. Очередь становилась всё меньше. Последней была девочка, лет двенадцати. У нее было грубое лицо. Когда ее поглотило ущелье и тропинка освободилась, Вергилий негромко скомандовал:

- Скоро они начнут возвращаться. Идемте! Нам нельзя здесь задерживаться ни на секунду.

Хотя тропинка сузилась, это уже не пугало нас. И вообще вряд ли что-нибудь сейчас могло напугать нас.

А позади из ущелья выбирались на тропинку окровавленные существа с переломанными ребрами и конечностями. Непонятно, как они могли двигаться. У многих вместо голов на плечах было кровавое месиво. Они ползли и ползли. Хорошо, что вскоре мы свернули и уже не видели этого кошмара. Все вздохнули с облегчением. Но тем не менее скорость не стали замедлять.

Большой Василий шел впереди меня. Он резко остановился, я чуть не налетел на него, и крикнул: 

- Слышь, Стас! А ты сейчас снимал? Что-то я не помню, была ли камера у тебя в руках.

- Что снимал? – Стас остановился. – Когда? Ну, я же постоянно снимаю, как ты приказал.

- А вот это? – глаза Большого Василия стали злыми. – Вот это ты сейчас снимал? Что молчишь?

- Да ты чего, босс? Я про себя-то забыл от этого ужаса. Какое там снимать! И про камеру не вспомнил. И знаешь, такое было ощущение, что я тоже сейчас сигану в ущелье.

- Идиот! Это была бы бомба! Она разнесла бы Интернет! Ну, ты лошара! Накладываю на тебя штраф.

- А потом за эту бомбу нас взяли бы за одно место. Нет! Меня что-то не тянет париться на нарах. Извиняюсь! Ты не знаешь, что ли, что бывает за пропаганду самоубийства?

- Идиот! Я же тебе говорил: не выпускай камеру из рук, снимай всё подряд. Без рассуждений!

Мы уже сильно устали и хотели сделать привал, как вдруг за спиной не то, что даже услышали, а почувствовали тяжелое дыхание и смрад. Словно рядом подожгли помойку.