По следам Одиссея

- Это он! – прокричал бледный Вергилий. Нам стало страшно.  – Бежим! Ну же! Быстрей!

Мы не понимали, о ком он. И продолжали стоять на месте. Что его могло так напугать?

- Цербер! – выдохнул Вергилий. – Как же я мог про него забыть? Глупая моя башка!

- Тот самый? – ужаснулся я. Перед моими глазами возникла картинка из учебника истории.

- А какой же еще, мой юный друг! Значит, мы близко к выходу из Аида. А его собачья сущность в том, чтобы никого не выпускать. Если он нас догонит… Но чего же вы? Бежим! Бежим! Бежим! Бежим! Может быть, мы и спасемся.

Хотя я не очень верю в это.

Большой Василий переглянулся со своими товарищами. Как по команде, они выхватили пистолеты. Как только Цербер показался из-за поворота, они открыли по нему огонь из всех стволов. Все пули летели в грудь чудовища. Это видно его удивило. Он остановился. Но никаких ран, никакой крови. Пули отскакивали от него, как от танковой брони.

- Эх, собачка! – крикнул Васька. 

В руках он держал мяч.

Когда он его успел вытащить из рюкзака, мы не видели.

- Держи пас!

Он кинул мяч под лапы Цербера. Тот опустил все три головы. Потом одной лапой поддел мяч. Мячик прокатился и застыл в нескольких шагах от него. Цербер радостно тявкнул, подпрыгнул и снова пнул мяч. И тряся оскаленными мордами, бросился за ним. Мы бросились бежать.

- Выбрасывайте всё! – крикнул Вергилий. – Иначе мы не убежим!

- Я вам выброшу! Следом полетите за рюкзаками.

Это уже Большой Василий.

Глава 21. Господа! Ваш выход!

Кряхтя, как старик, Васька карабкался по крутой тропинке. Тяжелый рюкзак не позволял ему разогнаться. Мне он сейчас напоминал паровоз, который стоит в нашем городке на вокзале. Городок у нас небольшой. Он вырос из железнодорожной станции.

Паровоз установлен на постаменте. Мимо него проезжают электровозы, внуки этого красавца. Он символ ушедшей эпохи, когда потные кочегары швыряли в его топку уголь. Конечно, я никогда не слышал, как паровоз пыхтит, взбираясь на гору, но почему-то Васька мне представлялся именно паровозом.

За моей спиной постоянно раздавались его отрывистые вскрики: «О! О! О!» Васька хотел привлечь внимание к своей тяжкой доле. На него не обращали внимания. Как не обращают внимание на вьючное животное.

Я представил пыхтящий паровоз, который изо всех своих паровозьих сил пытается взобраться на гору. Машинист, потный и красный, швыряет лопату за лопатой в его жадную глотку.