Кто это выдумал?!

По воздуху, шелестя страницами, летали книги и журналы, безмятежно щебеча написанной в них бессмыслицей. Скоростные поезда, похожие на гигантских сороконожек, пронзали пространство так же, как нитка с иголкой пронзают ткань.

Пенящийся, бурлящий берег океана был усеян циклопическими тушами выбросившихся китов. Гротескного вида машины разрезали их на кусочки и жужжали пилами подобно стае разъяренных ос.

— Хаос... — тихо проговорил Самурай.

— Напротив, — Люсьен смотрел в пустоту, полностью отдавшись мыслям.

Его виски уже начали седеть, а кожа приобретать сухой пергаментный оттенок. — Все подчинено порядку. Просто его иногда трудно понять. Поначалу, большинству это казалось черной магией, дьявольскими происками — предметы стали разговаривать, размышлять, разгуливать где вздумается, чем еще это может быть? Казалось, мы вернулись в темные века, и это объяснение вполне соответствовало нарождающейся истерии. Но нам рассказали, что это просто математика, результат тонкого расчета, раскрытие истинного потенциала, который всегда таился внутри неодушевленных вещей. Впрочем, когда оживление предметов началось повсюду, бесконтрольное, как чума, выяснилось, что внутри них скрывались также далеко идущие амбиции, рассудительные планы и жесткая логика. И по логике царствование людей в этом мире уже не имело особого смысла. А чем человечество могло ответить, когда все оружие перестало им подчиняться? Наша популяция постепенно снижается, контролируется. В конце концов, должен остаться необходимый минимум для облуживания и создания новых предметов. В последнее время широко развернулась практика добавления в еду для людей синтетических веществ, влияющих на тело и разум. Никогда не знаешь, в какой момент на тебя обрушится ухудшение памяти, внезапная бесплодность, какая-нибудь зависимость или, в моем, например, случае, резкое старение. Конечно, некоторые продукты все еще могут обратить или хотя бы замедлить процесс, но попробуй найди их. А есть что-то надо. Черт, звучит действительно как колдовство, верно? — Люсьен механически рассмеялся. — Впрочем, для меня, гуманитария пианиста, математика всегда была черной магией.

— Друг, но это... — Самурай загудел от напряжения. — Это же просто ужасно.

Люсьен посмотрел на него.