Кто это выдумал?!

В его глазах плясали искры торжественного пламени.

— В самом деле? Не знаю... Я видел такое... Я видел, как корабли мотыльками летели на свет гаснущих звезд. Видел, как колоссы, дотянувшись до неба, ткали из облаков боевой стяг. Как машины раздвигали моря и извлекали из земных недр доселе невиданные сокровища. Цивилизации строились и разрушались так же легко, как города из песка. Чего стоит зыбкая шестидесятилетняя жизнь в сравнении с этим величием?

Самурай не нашел, что ответить.

Он был частью этого мира, определенно. Но смотрел на него другими глазами. Все это напоминало какой-то кафкианский кошмар.

— А как ты думаешь, Самурай, может ли что-то... ну, хоть эти добавки в еду.... Может ли что-то изменить природу человека?

— В каком смысле?

— Да так, не знаю. А вот, кстати, и наша остановка.

***

Они вышли в каких-то трущобах.

Погода стремительно портилась. Налетел шквальный ветер, со свинцового неба зачастил дождь. Капли глухо бились об окрестные полуразрушенные дома, щеголявшие почерневшим обугленным деревом, разбитыми крылечками и провалившимися крышами.

— И люди живут здесь? — мрачно поинтересовался Самурай.

— Эти дома мертвые, так что люди в них селятся. Обычно на это закрывают глаза. Живым предметам нет особого дела до своих мертвецов.

Их чаще всего утилизируют, но иногда оставляют так. Догнивать.

— Кстати, о гниении. Вот смотрю я на тебя и сердце кровью обливается. Ты уже на скелета похож — кожа да кости. На, хоть яблочко возьми.

— Спасибо, от яблок воздержусь. Не хватало еще в червяка превратиться. В очень старого червяка.

Большое здание, к которому они приблизились, напоминало раздувшуюся черную жабу, к тому же давно издохшую.

В такой хибаре только призракам и жить.

Самурай направился было вперед, но Люсьен остановил его:

— Сперва хочу предупредить. В этом доме живет довольно... специфический народ. Церковь, бордель, зоомагазин — это еще куда ни шло. Но вот клуб филателистов... От них лучше держаться подальше — срываются на счет раз, — Люсьен щелкнул пальцами.