Экзорцизм

— Это какие же?

Голос женщины чуть смягчился, но ладони на бите нервно сжимаются, дожидаясь, пока мужчина начнется смеяться. Тогда и можно с чистой совестью шарахнуть по темечку...

— Ну, Коргота, Примал Татарковски и так, всякое по-мелочи, от Металлопокалипсиса до Берсерка.

Селестия опустила биту, в ладони появился смартфон, спустя пару тапов по экрану лицо скривилось в ужасе, а бита вернулась на боевую позицию. Экзорцист, не обращая внимания на хозяйку, пошел по комнате, внимательно глядя под ноги, положил чемоданчик на кровать.

Щелкнул замок, крышка с готовностью подскочила демонстрируя содержимое: связка свечей, флаконы цветных жидкостей, пухлую книжку и набор мелков.

— Ну, тут определенно что-то есть... — пробормотал Меркурий, шумно потянул носом раздувая ноздри. — Вы же чуете запах?

— Ничего я не чую! У меня хороший яблочный запах дома! И мне до сих пор не понятно, кто вызвал вас?!

— Мне тоже...

Дрожащий голосок прервал экзорциста:

— Это я... Я вызвал!

Из-под кровати высунулась увенчанная рожками голова молодого парня с мягкими каштановыми волосами.

Селестия взвизгнула и отшатнулась в коридоре, запнулась о порог и швахнулась спиной о стену. Бита выскользнула из рук и загремела по полу, застыла у тумбочки.

— Ты кто? — Захлебываясь от ужаса выпалила женщина, медленно сползая по стене на пол.

Меркурий сел рядом с рогатым на корточки, внимательно оглядел и устало констатировал:

— Инкуб.

— Что это вообще такое?!

— Не «что», а «кто». — Обиженно поправил демон, продолжая пыхтеть, выбираясь наружу.

— Обычная такая нечисть, — пояснил Меркурий, наблюдая за попытками инкуба, — приходят к женщинам во снах, и... кхм... исполняют заветные фантазии... вот. В обмен на толику жизненной силы. В целом, безобидны.

— Прямо все?

Лицо Селестии накрыло лихорадочным румянцем, а глаза заблестели живым любопытством. Демон, как ошпаренный, выскочил из-под кровати, замахал руками, пытаясь прикрыться от жадного женского взгляда, завопил:

— Ну нет! Ни за что! Вы бы видели, ЧТО творится у неё в голове! Я в этом не участвую! Нет!

Несчастный бросился в ноги Меркурия, ухватил за штанину и, захлёбываясь слезами, взмолился:

— Пожалуйста! Освободите меня! Я три месяца не питался! Смотрите, как отощал!

Селестия поднялась, приблизилась к ним, жадно облизывая губы и не спуская с инкуба взгляда.

— А мне нравится... знаете, Меркурий, вы уходите, уходите... мы с ним полюбовно договоримся.